— Это случайно не тот ли, который от имени всех офицеров заявил, что они прибыли сюда не для времяпровождения на курорте? — Макаров постарался уйти от официальности собеседника.
— Тот самый, Степан Осипович, — улыбнулся Чуркин, снимая возникшую было напряженность. «Не забывайся, Петр Михайлович! — упрекнул он себя. — Макаров уже не твой подчиненный, а командир корабля со штатной должностью капитана 2-го ранга! Надобно бы пощадить его самолюбие», — Кстати, а какой у вас, Степан Осипович, самый быстроходный катер? — спросил он.
— «Чесма», Петр Михайлович, — облегченно вздохнул тот, почувствовав изменение в голосе собеседника.
— Предлагаю назначить лейтенанта Зацаренного, так сказать, по совместительству и командиром минного катера «Чесма».
Макаров утвердительно кивнул головой.
— Кстати, вы сами, Степан Осипович, не предполагаете ли непосредственно участвовать в атаках минных катеров?
— Разумеется, предполагаю, — ответил тот и тревожно посмотрел на Чуркина: вдруг тот будет против.
Однако Петр Михайлович, к великой радости, утвердительно кивнул головой и лишь спросил:
— А на каком катере?
— Лично мне приглянулся «Минер».
— Теперь понятно, почему вы именно ему дали столь звучное, непосредственно относящееся к нашему общему делу название…
— Грешен, Петр Михайлович… — с улыбкой признался Макаров.
— В таком случае предлагаю назначить командиром «Минера» лейтенанта Писаревского. Этот вдумчивый и выдержанный офицер будет, как мне кажется, успешно уравновешивать вашу неуемную отвагу, Степан Осипович.
— Вы, как всегда, видите возможные глубинные проблемы, Петр Михайлович, — смущенно ответил тот. — Однако я вполне согласен с вашим предложением.
— Вот и замечательно! Теперь уже проще. Предлагаю лейтенанта Шешинского назначить командиром «Синопа», а мичмана Подъяпольского — командиром «Наварина». Что же касается больших номерных катеров, то предлагаю их командирами назначить лейтенантов Рождественского и Пущина: они отличаются большим опытом по сравнению с остальными офицерами, ведь эти катера, — пояснил он, — могут, как мне представляется, при определенных обстоятельствах действовать и самостоятельно.
— Вы совершенно правы, Петр Михайлович. Они достаточно мореходны и, кроме того, имеют довольно значительный запас угля. А с такими помощниками я не задумаюсь идти и на самую большую опасность.
— Тогда вроде бы все, — заключил тот и закрыл папку.
Макаров привел в порядок список командиров минных катеров для доклада вице-адмиралу Аркасу и облегченно вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
— Не расслабляйтесь, Степан Осипович, — улыбнулся Петр Михайлович, наблюдавший за ним. — У меня есть еще одно предложение.
Лейтенант вопросительно посмотрел на него.
— А что если на «Константине» после окончания переоборудования, уже в Севастополе, организовать постоянно действующие курсы по минному делу для офицеров Черноморского флота? Допустим, проводить занятия раза два в неделю? Ведь теперь в вашем распоряжении, Степан Осипович, находится целый штат специалистов. Почему бы не использовать их для популяризации нового вида оружия, приобретая тем самым его новых сторонников? Думаю, и вице-адмирал Аркас поддержит эту инициативу.
Глаза Макарова загорелись:
— Замечательное предложение, Петр Михайлович! Таким образом мы существенно расширим круг наших единомышленников! Надо только поднять этот вопрос перед главным командиром Черноморского флота во время нашей встречи с ним, — развил он мысль.
— Весьма ценное дополнение. Не посчитайте за труд, Степан Осипович, чиркнуть его для памяти. Ведь не зря же нас учили в Морском корпусе, что самая лучшая память — это самая плохая записка, — рассмеялся он, ностальгически вспомнив ушедшие юные годы. — И помните, что первый же подорванный или, что гораздо лучше, потопленный вашими катерниками неприятельский корабль будет самым весомым аргументом для дальнейшего развития нашего общего дела, — и он крепко пожал руку Первому катернику.
Глава третья
Боевое крещение
Потерпев поражение в Крымской войне, правительство Российской империи тем не менее вовсе не собиралось отказываться от своих стратегических планов на Балканах и Ближнем Востоке.
А внешнеполитическая обстановка в начале семидесятых годов сложилась для России весьма благоприятно. Франция была разгромлена Пруссией. Англия, оставшаяся без союзника, не рисковала снова выступить в защиту Турции. Русская дипломатия обеспечила и нейтралитет со стороны Пруссии, объединившей под руководством канцлера Бисмарка после Франко-прусской войны многочисленные княжества в единое германское государство.
Таким образом, на Балканах и Ближнем Востоке руки у России оказались развязаны, и хотя она к новой войне с Турцией не была еще полностью готова, обстоятельства заставили ее начать эту войну. А ближайшим поводом к ней послужили события в балканских странах, находившихся еще с XV века под владычеством Турции.
Летом 1875 года произошло восстание христианского населения против турецкого гнета сначала в Герцеговине, а затем и в Боснии. Идея национального объединения всего южного славянства под главенством России пропагандировалась уже давно. Именно поэтому в России восставшие встретили живой отклик, со стороны Сербии и Черногории также горячее сочувствие и обещание вооруженной поддержки.
Борьба на Балканах разгоралась. В мае 1876 года восстание вспыхнуло и в Болгарии, где тайный национальный комитет объявил о том, что пробил час освобождения болгар от ненавистного турецкого ига. Турецкие войска крайне жестоко подавили восстание. В одном только Филиппопольском округе в течение нескольких дней было вырезано двенадцать тысяч человек.
Резня в Болгарии произвела потрясающее впечатление на общественность Европы и России, и русская дипломатия этим умело воспользовалась. Война России во главе славянских народов против турок казалась неизбежной. Однако канцлеры трех империй — Горчаков (Россия), Бисмарк (Германия) и Андраши (Австро-Венгрия), собравшись в Берлине, разработали так называемый «Берлинский меморандум», по которому от Турции требовалось проведение реформ в пользу христианского населения балканских стран. Если бы Турция согласилась на них, она превратилась бы в объект международного контроля, в котором России принадлежала руководящая роль.
Англия и на этот раз встала на путь дипломатической поддержки Турции, проявив тем самым всю остроту противоречий между Англией и Россией на Балканах и Ближнем Востоке. В России тем не менее хорошо понимали, что Англия на стороне Турции не выступит, но помогать ей станет всеми возможными средствами.
