указ от 11/24 декабря 1905 г., предписывающий Сенату изменение и расширение избирательного закона от 6/19 августа 1905 г. Теперь избирательный закон был дополнен. Круг избирателей существенно расширили. Избирательным правом могли пользоваться все жители городов, уплачивающие налог за жилище, а также все рабочие предприятий, где насчитывалось не менее пятидесяти рабочих. Рабочие мелких предприятий — «отходники», не потерявшие связи с деревней, сохраняли свои избирательные права как члены сельских обществ. Избирательное право стало практически общим, но для крестьян и рабочих оно реализовывалось не прямо, а через выборщиков.
В феврале установили дату созыва Государственной Думы — 27 апреля/10 мая 1906 г. 20 февраля (по старому стилю) были опубликованы положения об организации Государственной Думы. Несомненно, новые положения Учреждения Думы имели целью не дальнейшее развитие, а ограничение влияния Думы. Роль Государственной Думы признавалась вредной. Провал революции (свидетельством чему была неудача Московского восстания) позволил правительству ограничить права народных представителей еще до созыва Думы.
17 марта были опубликованы Временные правила, регламентирующие проведение собраний, деятельность обществ и союзов. Две группировки начали интенсивно готовиться к кампании — умеренные консерваторы, сформировавшие Союз 17 октября по юлианскому календарю, обычно их называли октябристами, и умеренные либералы, создавшие конституционно-демократическую партию (обычно их называли кадетами), и примыкающие к кадетам более мелкие: партию мирного обновления и партию демократических реформ. Скоро стало ясно, что ни крайне правые, ни крайние радикалы не примут какого-либо активного участия в выборах.
Правые из Союза русского народа и Русского собрания (аристократического) бойкотировали Думу, поскольку не признавали ограничения самодержавной власти. Радикалы также объявили Думе бойкот: с их точки зрения, уступка со стороны самодержавия была явно недостаточной. И эсеры, и социал-демократы одобряли такую позицию.
В. И. Ленин стал одним из наиболее энергичных сторонников полного бойкота. Он считал, что революционное движение даже после кровавой Пресни скорее находится на стадии подъема, нежели упадка. Ленин надеялся на новую вспышку восстания, которая в конечном счете сметет Думу и приведет к реализации программы большевиков. Через пятнадцать лет (в 1920 г.) Ленин сам признал, что тактика бойкота Первой Думы была ошибочной, хотя, добавлял он, это была «не такая уж большая ошибка». Эта ошибка, пожалуй, была менее фатальной, чем та, которая привела к Декабрьскому восстанию, — но то, что произошло в декабре, похоже, Ленин никогда не признавал за ошибку.
Тем не менее оплошность была допущена, и в результате правительство могло считать Думу неправоспособной. Дума, прежде выглядевшая завоеванием общего народного движения, включавшего и либералов, и радикалов, теперь теряла цену и для самих революционеров и была брошена ими на произвол судьбы. Правительство получило доказательство, что Дума уже до начала работы не имеет поддержки со стороны тех радикальных сил, которые, собственно, и заставили его пойти на созыв народных представителей. Это имело фатальные последствия.
Голосование по выборам в Думу еще не завершилось (хотя результаты его уже были очевидны), когда социал-демократы сумели наконец собраться в Стокгольме на свой «объединительный» IV съезд. Меньшевики имели преимущество с перевесом в голосах. В Центральный комитет было избрано 7 меньшевиков и 3 большевика. Решающий перевес эволюционистов после «кровавой Пресни» понятен.
Главным вопросом съезда стало отношение к Государственной Думе. Резолюция гласила, что необходимо «извлекать пользу из всех конфликтов, возникающих между правительством и Думой и внутри самой Думы, в интересах расширения и углубления революционного движения». Были сформулированы стоящие перед партией задачи:
1. Объяснять массам несостоятельность буржуазных партий средних классов, претендующих на выражение воли народа в Думе.
2. Подводить широкие массы пролетариата, крестьянства и простого населения городов к убеждению об абсолютной несостоятельности Думы как представительного института и необходимости собрать Конституционное собрание, представляющее весь народ, на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права.
Установление подлинного народовластия возможно только после свержения царизма, разъясняли народу прокламации «Летучие листки» радикалов.
Главная политическая борьба на выборах развернулась между октябристами и кадетами, выборщики в большинстве случаев оказались кадетами. Из сельской местности было избрано много беспартийных крестьян, мало интересовавшихся политическими вопросами; их занимал только один предмет — земля. Крестьяне шли за теми, кто обещал им удовлетворение их нужд, защиту их интересов. Такой партией в крестьянском представлении являлись кадеты, сулившие передачу помещичьих земель.
Кадеты считали необходимым использовать в борьбе за власть революционный фактор для давления на правительство. Большевики заявляли в те дни, что народ сражается, а кадеты крадутся к власти. Столыпин эту истину выразил еще крепче, заявив Милюкову, лидеру партии: «Кадет под столом жмет ножку террористке». В своих легальных органах («Речь», «Право») кадеты, по существу, призывали к свержению правительства.
Перед созывом Государственной Думы (27 апреля 1906 г.) в стране сложилась ситуация еще более тревожная, чем в октябре истекшего года. Тогда было на новых основаниях, впервые в русской истории, создано объединенное правительство, назначен премьер как координатор деятельности всех министерств и ведомств. Ранее роль первого лица в правительстве играл министр внутренних дел (управляющий делами империи), но не официально, а по объему работы, по доверию императора. Теперь страна имела официального премьера. Таков был первый крупный шаг в реальном преобразовании высших структур власти. Весной надлежало сделать второй, еще более ответственный и крупный, а именно: историческая власть впервые в истории должна была встретиться лицом к лицу с органом народного представительства, созданного на выборных началах.
Оба этих высших органа власти — Совет министров во главе с премьером (за которым стоял царь) и Государственная Дума — формировались на совершенно разных принципах. А именно: за министрами стояла воля императора, за Думой стояла воля избирателей, их интересы и упования, надежды. Как сложатся в жизни, в ходе повседневной работы взаимоотношения этих двух во многом противостоящих друг другу органов? Их компетенции были искусственно разведены. Дума замышлялась как чисто законодательный орган, лишенный права формирования правительства и контроля за работой исполнительской власти.
Фактически Дума имела законосовещательное право, хотя именовалась законодательной, скажут, что Дума была соучастницей и важной частью всей законодательной работы, осуществляя последнюю в «единении» с монархом и Государственным Советом. Да, это было ее законное право. Но последнее слово в принятии законов оставалось за монархом. Его воля вводила думские предложения, проекты, в жизнь.
Механизма преодоления царского вето не было. И это, конечно, не было случайным. К этому следует добавить и особые, законом строго оговоренные, права министров
