Захочет! — ответил я. — Ну что?
— Я хотела бы с тобой, — девушка очаровательно улыбнулась и склонила голову набок. — Но если нельзя…
— Значит, я договариваюсь, — подытожил я. — Что там с директором?
— Да! — обрадованно сказала она. — Николай Васильевич меня к себе вызывал, сказал, что распоряжение о переводе квартиры из служебного фонда подписал. Всё! Я даже документы на постоянную прописку сдала. А еще, — Альбина снова улыбнулась. — Мы с ним расстались. Совсем. Понял?
Она провела мне пальчиком по губам.
— Поздравляю, — ответил я. — С квартирой. Ты теперь невеста завидная!
— Да, — согласилась она. — Двухкомнатная квартира и мне одной! Правда, мне надо срочно кого-нибудь еще найти, чтобы прописать. Хотя бы ненадолго…
— Ой, Алька, — отмахнулся я. — Не заморачивайся. Вон Ирку свою пропишешь.
— Чуть не забыла, — снова вспомнила Альбина. — Николай Васильевич просил тебя ему позвонить. Дело у него к тебе есть какое-то. какое, не сказал.
Я хмыкнул. «Дело какое-то!» Наверняка кого-нибудь подлечить надо. Прочуял старичелло фишку!
— На следующей неделе буду новоселье отмечать, — сообщила девушка. — Тебя приглашаю первого! В пятницу, в 18.00. Ну, всё, пока. А то твоя мамочка уже на меня смотрит, как товарищ Ульянов-Ленин на мировую буржуазию.
Она чмокнула меня в щеку, развернулась и пошла на выход. По дороге обернулась и крикнула:
— А ты просто супер!
Я покраснел.
— Это где же ты супер? — насмешливо поинтересовалась maman, подходя ко мне. — В какой же области? Ого, да ты, парень, покраснел!
* * *
Вечером я пошел к Мишке с остатками коньяка. Maman так и не обнаружила его. А, может, и обнаружила, но не стала показывать. Мой друг уныло сидел дома. При виде меня он обрадовался:
— Выиграл?
— Ну, хоть ты-то не глумись! — засмеялся я. — Всего лишь одна восьмая финала.
— Ну, да. С твоими-то возможностями… — протянул Мишка. — Было бы глупо.
— Что на дискотеку не пошел?
— Неохота. И лень. Алёнка дома сидит, Андрэ с родителями в гости к родственникам уехали.
— Отметим? — я продемонстрировал полбутылки «Аиста».
— Не нашла maman? — заулыбался Мишка. — Сейчас, погоди!
Он вышел из комнаты, через минуту прибежал, держа в руках два стакана и шоколадку. Закрыл дверь в комнату, щелкнул замком.
— Наливай!
И включил музыку.
— Когда я включаю музон, родители стараются меня не беспокоить. Релаксация у меня!
Глава 39
Глава 39
Поместье, гасиенда или ранчо.
— Вот охота тебе куда-то ехать? — ворчала maman, собирая с собой целую хозяйственную сумку. Она зачем-то положила туда кофточку, шапочку, с полдюжины носовых платков. А уж еды-то наложила минимум на взвод: булку черного хлеба, батон белого, котлеты, варёные яйца, бутылку молока, яблоки.
— Надо, мэм, — сказал я. — Есть такое волшебное слово — «надо»!
Полвосьмого зазвенел звонок.
— Пошли, Степан приехал! — сказал я.
— Какой Степан? — maman, как охотничья собака, сделала стойку.
— Который нас на пикник возил, — усмехнулся я. Maman словно проглотила комок, выпрямилась и пошла в прихожую открывать дверь.
— Мэм, стоп! — я остановил её. — Ни слова при нём о покупке дома. Поняла? Мы едем навестить бабушку с дедушкой.
Maman пожала плечами и качнула головой в знак согласия.
Степан в квартиру заходить не стал. Только сухо поздоровался (со мной, кстати, даже за руку) и сообщил, что ждёт внизу, в машине. Он нас удивил, приехав на этот раз не на своих «Жигулях», а на новенькой «двадцать четвертой» серой «волге».
— Служебная, — сообщил он. — Садитесь!
Я сел рядом с ним, maman сзади. Первой разговор завела родительница:
— Степан, а куда ваш товарищ Валера пропал?
Спросила-то она вроде как равнодушным тоном, глядя в окно, как бы между делом, но голосок-то дрогнул. Она-то этот вопрос вынашивала с момента, как узнала, что приедет Степан!
— Вы знаете, трудно сказать, — ответил Степан, чуть задумавшись. — Даже сам не могу сказать. После той поездки его скрутило, в больницу даже лёг. А потом вдруг с работы уволился, с квартиры съехал. На него совершенно не похоже.
— Не хорошо он поступил! — подхватил я. — Мамочке моей голову вскружил, а сам в кусты… Некрасиво. Не по-мужски.
— Антон! — яростно взвилась сзади maman. — Это совершенно тебя не касается!
Я замолчал. Спустя еще полчасика Степан стал осторожно расспрашивать меня про мои дела.
— Учусь, — ответил я. — Какие тут дела? Школа, дом, школа, дом. Иногда погулять вырываюсь с друзьями, в кино, на дискотеку.
— С девушками? — то ли усмехнулся, то ли уточнил Степан.
— Не без этого, — засмеялся я.
— Антон в городских соревнованиях участвует по самбо! — вставила реплику maman. — От спортобщества «Динамо».
— Ого! — подхватил Степан. — Прямо от «Динамо»?
— Ну, я ж почти шесть лет там занимаюсь, — пояснил я.
— В категории юношей, 16–18 лет, вышел в четверть финала, — уточнила мэм.
— Молодец, здорово! — похвалил Степан. — А после школы куда намерен поступать?
— В пединститут, думаю, — поспешно ответил я, пресекая возможные реплики со стороны maman. — На истфак или литфак.
— Угу, — неопределенно отреагировал Степан. Я чуть повернулся к maman, зафиксировал на её лице удивление, подмигнул, стараясь сделать это незаметно.
На трассе машин было мало. Гаишники на двух постах, которые мы проехали, на нас внимания не обратили. Хотя до нас стражи порядка на дороге тормозили практически все легковые машины.
— Обратно когда поедете? — спросил Степан. — Может, вас подождать?
— Спасибо большое, — поблагодарил я, опять пресекая возможную реплику maman. — У нас билеты на автобус обратно уже есть. Мы поедем вечером, в 19.30.
Дорога в Кутятино заняла два часа. Я рассчитывал, что до встречи с лесником у нас было в запасе еще полчаса. Не угадал. Его «уазик» уже стоял тут поодаль, возле магазина «Хозтовары».
Мы вышли из машины, я пожал Степану руку, поблагодарил.
— Может, хоть за бензин заплачу? — предложил я.
— Да ладно тебе! — засмеялся он. — Всё казенное! Позвони, как время будет. Ладно?
Я задумался.
— Через неделю если только. У меня на следующей неделе соревнования…
— Хорошо, буду
