импринтинг и постаралась бы сбежать с планеты… Альфано Линердо славится тем, что никогда не прощает своих врагов. Хаджани рассчитывала не на то, что тебя убьют. Ни в коем случае! Она рассчитывала, что Линердо умереть тебе точно не даст, чтобы сохранить жизнь сыну, но вот твою превратить в ад вполне сможет. В его объединении существует такое понятие как кровная месть. Поскольку жизнь сына была бы привязана к тебе, то ты продолжала бы жить долго-долго, только в аду… Однако всё пошло не просто не по её плану. Если помнишь, ты не захотела воспользоваться пультом для импринтинга. Зато я сумел стащить эту безделушку и передать своим. Надо сказать, это было в первый раз, когда в руки наших учёных попал активированный, но не использованный пульт. Говорят, что именно он помог разработать систему лечения для тех, кто уже связан.
Я слушала его молча. Всё, что он рассказывал, было важно и для меня: я лучше начала понимать, что Альянс вовсе не сборище белокрылых ангелов, а действительно неисчислимое количество планет, где законы могут быть очень разными – и местами достаточно суровыми. Но всё же в этом разговоре мне сильно не хватало одного: понимания его личного отношения ко мне. Однако пока я не повторяла свой вопрос: пусть говорит так, как считает нужным.
– …в общем, дело сдвинулось с места достаточно быстро, благодаря ещё и украденному мной пульту. Миссию решили проводить раньше почти на полтора года, поняв, что сейчас самый удачный момент. Меня даже не известили о начале. Предполагалось, что я и моя команда останемся с тобой в качестве телохранителей. Учёные Альянса считали необходимым сохранить генные линии аристократии, так как во многих этих линиях закреплены отличные данные. Аристократы намного медленнее стареют, не подвержены огромному количеству болезней, ну и всякое разное. Признаться, я слишком слабо разбираюсь во всех этих генных штучках. А Империя всегда жалась делиться такими научными данными, только вот приобретала она их, продолжая ставить опыты над людьми. Для многих благополучных планет Империя была как нары, как гнойник, который мешал жить самим своим существованием…
Рассказывая всё это, он продолжал сидеть в кресле ссутулившись и опираясь локтями на колени, даже не поднимая на меня взгляд, как будто боялся или стеснялся. А может, ему просто неприятно меня видеть? Пауза показалась мне слишком долгой, и я задала вопрос. Непрямой, окольный. Если я для него была всего лишь рабочим заданием, то ему вовсе не нужно знать, как я на самом деле отношусь к нему.
– Ты говорил, что ты и твоя команда должны были охранять меня. Почему же случилось так, что тебя вызвали? – Пожалуй, я могла гордиться собой: мой голос даже не дрогнул, когда задавала вопрос.
Риан откинулся на спинку кресла и сильно потёр лицо, как будто сдирая невидимую прилипшую плёнку.
– Видишь ли, Ярис… – он помолчал и повторил: – Видишь ли… Альянс очень разнороден по своей структуре. Если ты думаешь, что все правители планет ведут свою политику в белых перчатках, то ты сильно ошибаешься. Вряд ли, конечно, ты серьёзно об этом задумывалась, но… Тот самый пульт всколыхнул достаточно большое количество дерьма, чтобы меня отозвали…
– Хотелось бы конкретики, Риан.
– Нашлись люди, занимающие очень-очень высокие должности, которые гораздо более бдительно, чем нужно, следили за научными разработками. Возня, поднятая вокруг полученных данных, насторожила некоторые спецслужбы и… – он наконец-то посмотрел на меня и, глядя в глаза, договорил: – Иметь целую армию привязанных лично к тебе офицеров, у каждого из которых будет свой собственный полк преданных ему лично солдат… Это была слишком жирная наживка для некоторых правителей планет. Именно поэтому миссия прошла не так бескровно, как ожидалось. Армии Альянса пришлось разделиться на две части и заниматься ещё и внутренними проблемами. Меня вызвали как консультанта. Всё же я достаточно длительное время находился среди людей, прошедших импринтинг, и знал намного больше об их психологическом устройстве, чем те, кто получал сведения только от наших научных центров. Мне пришлось консультировать психологов и даже психиатров, рассказывая о том, как вели себя такие люди. Меня «потрошили» довольно долго. Дело в том, что внутренние службы пропустили начало заговора, и на трёх планетах начали проводить процедуру привязки военных.
– Какой ужас! Это… Это просто безумие!
– Да, это безумие, и его пришлось выжигать достаточно серьёзным средствами. Теперь создана специальная межпланетная комиссия, и только она будет решать, кому и когда можно ознакомиться с этими научными данными. И за попытку проникновения без одобрения комиссии… В общем, санкции будут достаточно суровы. Насколько суровы, насколько это возможно, вплоть до смертной казни заказчиков.
– Что ж, я рада, что всё разрешилось так хорошо и это безумие закончено. Закончено ведь?! – я вопросительно глянула на Риана.
– Да. Всё завершено, данные засекречены, и на долгие годы учёные обеспечены работой. Сейчас бурлят почти все медицинские институты, получив кучу данных, которые не касаются импринтинга, но касаются долголетия, лечения и всяких других медицинских штучек.
– Что ж, это успокаивает… Осталось ещё два-три месяца, чтобы довели процедуры до конца у тех, кто связан импринтингом с генной линией моей покойной бабки, и я буду свободна.
– Да… Ты будешь свободна…
Глава 65
Меня продержали на больничной койке ещё восемь дней. Все это время Риан был рядом и днём, и ночью. Мы много разговаривали, но темы наших бесед никогда не касались чего-то лично, того, что было между нами раньше. Ну, или того, что я себе придумала.
Обсуждали проблемы, возникшие у Альянса в связи с незаконной попыткой применять импринтинг. Разговаривали о живописи и о выставке моих картин. Риан рассказывал о социумах тех планет, где ему довелось побывать. Их оказалось довольно много и законы на планетах весьма серьёзно отличались. Это было интересно, но…
Герд навещал меня почти каждый день, но явно чувствовал себя не слишком уютно в присутствии Риана. А тот просто поражал меня какой-то фантастической толстокожестью и нежеланием замечать эту неловкость. Однажды я даже попросила его уходить, когда меня навещает Герд, но получила отрицательный ответ без объяснений.
Возможно, мне стоило возмутиться и настоять на своём, но…
Я не стала этого делать, оберегая какое-то хрупкое равновесие между мной и человеком, которого я любила. Пока не поставлены все точки над «и», у нас всё ещё есть шанс.
В тот день, когда Вейт Савар нанёс мне последний визит, он
