вновь брать с собой материалы для работы. Пожалуй, это было даже приятно – видеть, как выздоравливают люди, как с их лиц уходит тоскливая безнадёжность и пробуждается интерес к жизни. Но присутствие Риана рядом я чувствовала всегда. Больных со временем становилось всё меньше и однажды, зайдя ко мне на завтрак, Герд, смущённо потупившись, спросил:
-- Ярис, ты не будешь против, если я вернусь домой? Нет, не подумай чего… Если ты хочешь, то я останусь до последнего дня, но даже смысла в этом не вижу, так как охрану твою усилили, и у тебя просто нет времени на меня. А дома…
Я с минуту помолчала, понимая, что Герд во всём прав и его присутствие здесь действительно больше не требуется. Он был моей психологической поддержкой, я очень благодарна ему за помощь, но… Но Риан мне важнее. Уже то, что он просто молча сидит рядом, даёт мне ощущение безопасности. Может быть оно и фальшиво, так как и сам он не всемогущ, и мы все смертны, но вот так всё сложилось.
На следующий день я выбрала время, чтобы проводить Герда в космопорт. Он был мне надёжной опорой, но пришло время вставать на свои ножки: я не могла отрывать его от семьи и работы просто по прихоти. Это было бы не честно по отношению к нему и даже к Эфи, которая сейчас нуждалась в нём гораздо больше.
Этот день прошёл как обычно…
* * *
Стук в дверь раздался во время завтрака и одна из горничных, связавшись по комму с охранной за дверями, спросила:
-- Ярис, там пришёл Риан. Открыть дверь?
-- Да, Тавин. И добавь, пожалуйста, на стол ещё один прибор для завтрака.
Он поздоровался так же, как обычно, уселся, кивком поблагодарил горничную за поставленную тарелку и принялся за еду. Молчание за столом становилось всё тяжелее, и я, не выдержав его тяжести, негромко сказала:
-- Можешь идти, Тавин, мы позавтракаем без тебя.
-- Вернуться, когда ты будешь собираться? – горничная на секунду застыла, ожидая ответа.
-- Одежда готова?
-- Да, Лойса сейчас в спальне...
-- Тогда не нужно. Я вполне способна одеться сама. Хорошего дня, девочки.
Дружелюбно кивнув, горничная ушла, по пути прихватив из моей спальни свою сослуживицу. Дверь щелкнула замком, и мы остались вдвоём.
ЭПИЛОГ
Риан всегда завтракал плотно. Если я обходилась каким-нибудь лёгким перекусом, вроде чашки чая и бутерброда или порции омлета, то он предпочитал что-нибудь серьёзное. Вот и в этот раз он сооружал себе бутерброд. Завтрак для меня накрывали достаточно обильный, но большую часть тарелок потом уносили нетронутыми. А сейчас я почти с умилением смотрела, как Риан разрезал на две половины ещё тёплую булку и старательно выкладывал на неё башню из сыра разных сортов, перемежая слои деликатесами с мясной тарелки.
Я невольно вспомнила наш первый с ним завтрак, сложившийся почти случайно, который проходил именно здесь, во дворце хаджани, в покоях, похожих на теперешние. Он и тогда ел с аппетитом, но его манеры отличались аристократичностью, каким-то ненавязчивым изяществом, говорящем о том, какую школу он прошёл.
А сейчас он громоздил себе бутерброд в духе тех завтраков, что поглощал в нашем маленьком домике, когда мы жили на Альфитеро. Соорудив свой огромный бутер, он рассеянно побродил взглядом по столу, безошибочно выбрал серебряную кастрюльку-термос, открыл крышку и пробормотал:
-- Повезло! Сегодня терсовая… Почему-то я люблю её больше всех остальных, – с этими словами он навалил себе порцию каши, задумчиво глянув в тарелку добавил туда несколько жареных колбасок и только после этого приступил к еде, сосредоточившись на ней полностью.
Сегодня его манеры не были ни элегантными, ни изысканными. Он ел как нормальный мужик успевший проголодаться. И этот странный диссонанс между его поведением и роскошной, райской обстановкой зала дворца, где мы сейчас находились, говорили о том, что вижу какого-то нового Риана. Такого, который не носит маску гаремного раба или маску работяги-механика с провинциальной планеты. Он ел, а я смотрела, и чувствовала, как частит сердце. Я понимала, что именно здесь и сейчас произойдёт тот самый разговор, который и станет в наших отношениях отправной точкой.
И я не знала, превратится ли эта точка в многоточие, дарующее нам совместное будущее…
* * *
-- Я разговаривал сегодня с Варденом…
Варден Тонгер был сотрудником Альянса, который руководил всем этим проектом. Даже я видела его только один раз – в день прибытия с Гердом сюда. В остальное время все вопросы решались с помощью его сотрудников, но тогда, в день прибытия, он счёл нужными познакомиться со мной лично. Думаю, просто из вежливости. Если учесть, что на нём лежала обязанность по жизнеобеспечению огромной толпы людей, которым требовалась еда, одежда, медицинские услуги -- психологи и психиатры, а также охрана… В общем, человек он был очень занятой.
-- Какая честь…
-- Зачем ты так, Ярис? Я просто хотел узнать, как идут дела у больных и сколько тебя ещё продержат здесь.
-- Узнал?
-- Да, медики утверждают, что через три-четыре недели останутся только самые тяжёлые случаи и им потребуются ещё с пол месяца, чтобы освободить всех от твоего влияния.
-- Звучит так, как будто моё влияние это какое-то зло.
-- Твоё влияние для них -- как костыль для безногого, который помогает им двигаться по жизни дальше. Здоровый человек не нуждается в костылях и для них будет большим счастьем ощутить свободу. А дальше с ними уже будут работать специалисты, устраивать их в жизни, подбирать работу, жильё и так далее. Тут важно другое… Если на остальных планетах правящие семьи помогают сотрудникам Альянса снять последствия импринтинга не совсем добровольно, а только при условии получения каких-то льгот, то ты – совершенно другое дело.
Я задумалась. Получается, ещё максимум пару месяцев и я буду совершенно свободна. На моём счету достаточное количество денег, чтобы жить почти на любой планете и работать дальше. Пожалуй, стоит начат выбирать место жительства уже сейчас. И хотя я сильно любила наш маленький домик на Альфитеро, и соседей, и уютные улочки, и весь этот милый и провинциальный шарм, но… Но есть ещё целый огромный мир и, пожалуй, мне бы очень хотелось его посмотреть. Голос Риана прервал мои размышления:
-- Я хотел узнать, куда мы отправимся после того, как твоё присутствие здесь перестанет быть необходимостью.
-- Мы?
На секунду он замер, даже перестав жевать, отложил в
