с трудом.
Сейчас Серого мучили мысли о том, что было слишком глупо довериться новобранцу. С другой стороны, он явно не так прост, как кажется. А многолетний опыт, сотни сложнейших и опаснейших разведывательных миссий на территории врага, когда каждый день ходишь по лезвию ножа, научили Серого прислушиваться к своей интуиции. И в этот раз, по каким-то причинам, интуиция говорит успокоиться и поверить этому странному пареньку. А ведь он действительно странный, даже по меркам «Демонов». Эти ребята и так сплошь отшибленные, но данный образец — это что-то особенное.
Новобранец, на удивление, спокоен даже в тех случаях, когда, казалось бы, всё пропало и нет никаких шансов на хоть какой-нибудь благоприятный исход. А еще он действует всегда по-своему, и совсем не так, как поступил бы кто-либо другой. Он буквально радовался тому, что получил худшую роль из возможных. И мало того, смог даже использовать ее себе в плюс! Да, такие уникумы появляются слишком редко. И, как правило, долго не живут. Впрочем, выбора теперь всё равно нет, и придется прислушаться к бредовым идеям новобранца. Как-никак, выйти отсюда можно было лишь предъявив документы, иного пути попросту не существует.
Серый ничего не говорил вслух, но на деле он понимал, что Константин своей выходкой только что лишил всю группу последнего шанса на спасение. Впрочем, командир понимал, что вина, в любом случае, лежит исключительно на нем. Мог бы не соглашаться и приказать разворачивать машину. Но кто же знал, что Первый решит поехать прямо в руки османам. Это выглядит, как минимум, глупо, и потому Серый не может понять, в чем заключается изначальная задумка.
Ведь Константина можно называть, как угодно, но точно не глупцом. Он явно не глуп, хотя бы потому, что смог каким-то образом организовать самую настоящую типографию, да ещё прямо посреди вражеского города. Это даже сложнее, чем кажется, ведь и стартового капитала у Первого не было. Причем надо было найти сотрудников, оборудование, а чтобы сделать это бесплатно, нужно пускать в ход угрозы и шантаж. Всё это не укладывалось в голове командира, и до сих пор выглядело слишком бредово, чтобы в это поверить. Раньше он не задумывался о подобном, да и никто не задумывался. Открыть типографию в тылу у врага, и при этом параллельно выполнить свои основные боевые задачи? Даже если опустить вопрос «как?», остается еще один. Зачем? С другой стороны, эта типография приносила неплохую прибыль. Об этом говорит закрепленный на поясе парня туго набитый монетами кошелек.
Серый посмотрел по сторонам и примерно прикинул, скольких врагов удастся уничтожить из пистолета, а кого лучше будет прикончить клинком. Определил для себя приоритетную цель, продумал, в какую сторону нужно будет двигаться после уничтожения первой группы. А дальше планировать нет смысла, ведь всё будет меняться слишком быстро, и непонятно, в каком направлении. Может, и вовсе, враг побежит. Но тогда будет ненамного легче, ведь османы точно успеют вызвать подкрепление.
А ведь изначально командир планировал отсиживаться в городе и по ночам выбираться отсюда малыми группами. Разумеется, выбраться удалось бы далеко не всем, но так были бы хоть какие-то шансы. Но теперь даже эти планы воплотить в жизнь не выйдет. Как минимум потому, что скрываться в городе было бы проблематично. Там практически не осталось людей, и скрыться в толпе уже не получится. А совсем скоро вскроется обман, до султана дойдет выпуск этой газеты, и тогда сюда придет его личная армия, чтобы разобраться с происходящим, и найти ту типографию, которая выпустила этот номер газеты.
Так что примерно таким образом Константин и обломал планы. Но при этом дал небольшую надежду на то, что получится убраться из города всем вместе. Правда, теперь Серый понимал, что этот план тоже получился так себе. Но, в любом случае, каждый в этом отряде знал, на что идет. Бойцы были предупреждены, что с задания вернутся не все, и были с этим полностью согласны. Они понимали, на что идут… Кроме этого парня. Вернее, никто не понимал, на что идет он.
Серый окинул взглядом новобранца, затем посмотрел на вещи, небрежно разбросанные по кабине грузовичка. Серебряная, и явно не дешевая, сабля, два странных и явно не дешевых котенка с крылышками играют с рычагом переключения передач, набитый деньгами кошелек. И это не говоря о слухах про банду детей, которая всё это время орудовала в городе на стороне диверсантов. Просто в голове не укладывается…
Но остается только ждать и наблюдать со стороны. Командир понимал, что дал свое согласие действовать именно по этому плану, а значит, нужно лишь довериться и не встревать до самого конца. Потому Серый приготовил пистолет, откинулся на спинку кресла и принялся наблюдать за действиями своего подчиненного. Скорее всего, он просто отдаст этот кошель с золотом военным и попытается договориться с ними. По крайней мере, так думал Серый, но на деле всё вышло немного иначе.
Константин опустил стекло, и в это время к нему стали подходить двое стражей. Вот только новобранец, вместо того, чтобы сразу протянуть им кошелек, стал набирать в грудь как можно больше воздуха. И уже это очень не понравилось командиру, но сделать он в любом случае уже ничего не мог.
— Вы что, черти, вообще страх потеряли? — проорал во всю глотку Константин. — Вы, дебилы, совсем не подумали, да? Зачем было меня останавливать, придурки? А ну быстро рассосались, чтоб я вас не видел!
— Ну всё, — тихо проговорил командир, так, чтобы его никто не слышал. — Всё… Теперь уже точно.
Солдаты опешили на секунду, после чего вскинули оружие и навели его на Константина. Но у того чуть глаза не лопнули от ярости, а на лбу вздулись вены.
— Ах вы, гниды! — проревел он не своим голосом, и тоже выхватил оружие, начав размахивать им, направлять его на солдат, и истошно вопить самые грязные ругательства, которые только смог вспомнить или придумать.
А ведь Серый прекрасно знал османский. К этой войне он готовился заранее, потому посвятил несколько лет углубленному изучению этого языка. Но даже он не понял и половины из тех ругательств, что Константин обрушил на обомлевших стражников. Командир и до этого был уверен, что вся группа вот-вот умрет, но какие-то надежды на чудо всё же
