В.: Вы можете рассказать нам о всем, что происходило во время этой встречи?
X.: Генерал Уолтерс и я прибыли первыми и ждали несколько минут. Затем г-да Эрлихман и Холдеман вошли в кабинет. Если мне не изменяет память, говорил в основном г-н Холдеман, а г-н Эрлихман лишь кивал головой, улыбался, если выражал свое согласие с тем, что говорил г-н Холдеман. Я предпочитаю рассказывать в такой форме, потому что так легче описывать… Г-н Холдеман заметил, что вторжение в «Уотергейт» наделало много шума, на чем спекулирует и будет спекулировать оппозиция. Это порождало много проблем, и ему хотелось знать, замешано ли ЦРУ в этом деле. Затем он сказал, что пятеро задержанных в штаб-квартире демократической партии были арестованы и ФБР, естественно, проводит расследование и что все они участвовали в операциях в Мексике. Он также намекнул — это показалось мне не относящимся к делу — на расследование ФБР относительно Мексики и залива Кочинос. Не знаю, что означал этот намек, но я заверил его, что меня теперь вовсе не интересуют события в заливе Кочинос и, насколько мне известно, все документы, связанные с этими событиями, уничтожены; соответственно мне безразлично, что может выявиться по этому делу. В своем выступлении г-н Холдеман указал на факт принятого решения о том, что генерал Уолтерс поговорит с директором ФБР Патриком Греем, подчеркнув при этом, что расследования, проводимые его бюро, могут натолкнуться на некоторые операции ЦРУ в Мексике, а это нежелательно, исходя из чего следует сузить рамки расследования. Насколько мне известно, ничего не было сказано о прекращении расследования… Намеки на Мексику показались мне весьма туманными. Президент, г-н Холдеман или какой-нибудь чиновник Белого дома могли располагать о событиях в Мексике сведениями, которые нам недоступны, — такой вариант вполне возможен, так как Белый дом постоянно располагает такой информацией, которая не доходит до других.
В такой обстановке я считал, что было бы благоразумно учитывать вероятность раскрытия какой-либо операции ЦРУ, но для этого мне требовалось время… Я уже говорил, что до сих пор ничего не было известно о действиях ЦРУ, так как мы не были причастными к уотергейтскому делу. Вместе с тем расследование в Мексике, если бы оно состоялось, невольно затронуло бы одну из наших операций в этой стране. Такая возможность всегда существовала. Никто не может предусмотреть все… Я думаю, что именно тогда было сказано еще раз, что генерал Уолтерс должен будет встретиться с Греем. Было указано также, что Грей собирал информацию по этому вопросу и, видимо, ждал звонка от Уолтерса. Здесь г-н Эрлихман внес свой единственный вклад в разговор, сказав, что Уолтерс должен встретиться с Греем как можно скорее… Генерал Уолтерс и я вышли из кабинета, и, направляясь к машине, я напомнил ему о существовании между ФБР и ЦРУ соглашения, согласно которому если ЦРУ сталкивалось с агентом ФБР и наоборот или операции их перекрещивались, то об этом следовало немедленно информировать друг друга. В общем, особой уверенности в том, что недавно назначенный на должность и. о. директора ФБР был в курсе этого соглашения, не было. Я хотел дать понять это генералу Уолтерсу, стаж работы которого в ЦРУ измерялся полутора месяцами. Я не был убежден, что, приняв дела, он обратил на это внимание… Другими словами, я просил его договориться с и. о. директора ФБР, чтобы тот незамедлительно информировал нас в случае, если в Мексике или в какой-нибудь другой стране будет раскрыта операция ЦРУ. Я полагаю, что генерал Уолтерс свел свою беседу с Греем именно к этому вопросу. Сделал он это или нет, вы наверняка сможете выяснить это у него.
В.: Встречался ли, по вашему мнению, генерал Уолтерс с Патриком Греем?
X.: Да, один раз, вскоре после разговора в Белом доме[137].
Теперь предоставим слово генералу Уолтерсу. В отчете лета 1972 года, в ряде меморандумов, предназначенных для внутреннего пользования, он отмечал первые результаты расследования уотергейтского дела в той степени, в какой оно могло коснуться ЦРУ. Эти меморандумы были переданы комиссии Эрвина в мае 1973 года.
Уолтерс начинает со встречи, состоявшейся 23 июня в Белом доме, о которой в своих показаниях уже рассказал Хелмс:
«23 июня в 13 час. Хелмс и я прибыли в Белый дом для встречи с Бобом Холдеманом и Джоном Эрлихманом, состоявшейся в кабинете последнего. Холдеман сказал, что эта история с микрофонами в помещениях «Уотергейта» наделала много шума и демократы постараются максимально воспользоваться этим.
ФБР обеспокоено. Расследование затронет многих важных деятелей, и это осложняет ситуацию. Он поинтересовался, какова роль ЦРУ в этом деле. Хелмс ответил, что оно к нему не причастно.
Холдеман сказал, что вся эта история порождает затруднения и президент хочет, чтобы я позвонил и. о. директора ФБР Грею и сказал ему, что достаточно пятерых задержанных, а продолжение расследования, прежде всего в Мексике, ни к чему не приведет и т. д.
Хелмс ответил, что разговаривал с Греем накануне. Он дал понять, что ЦРУ не стоит за этим делом и не имеет к нему никакого отношения. Никто из подозреваемых не работал на ЦРУ в то время и даже последние два года. Он предупредил Грея, что проводимые расследования не должны раскрывать осуществляемые или уже подготовленные к выполнению секретные планы ЦРУ.
Затем Холдеман разрешил мне рассказать Грею о нашей встрече в Белом доме и посоветовать ему воздержаться от дальнейшего расследования; по его мнению, Грей отнесется к этому с пониманием, ибо здесь ему очень нужен добрый совет.
Хелмс повторил, что ЦРУ не имеет ничего общего с этим делом. Затем, как и было предусмотрено, я согласился встретиться с Греем. Эрлихман дал понять, что мне надо действовать быстро, и я ответил, что постараюсь все сделать в тот же день. Выходя из Белого дома, я имел краткий разговор с директором. Вернувшись в свой рабочий кабинет, я позвонил Грею и сказал, что речь идет о срочном деле; он согласился принять меня во второй половине дня.
В 14 час. 30 мин. я нанес визит и. о. директора Патрику Грею. Он принял меня в своем кабинете в здании ФБР, без свидетелей.
Я сказал, что прибыл к нему после совещания в Белом доме. Я не назвал имен, но он меня спросил об этом. Я добавил, что мне известно о его разговоре с директором и что если до сих пор в результате расследования не раскрыто никакой операции ЦРУ, то в дальнейшем, возможно, прольется свет на некоторые проекты.
Я напомнил, что ФБР и ЦРУ имеют соглашение по этому вопросу и что бюро всегда скрупулезно соблюдало его. Грей ответил, что он в курсе дела и отдает себе отчет в том, что это означает. И теперь, когда делу был дан ход, его задача заключалась в том, чтобы ограничить рамки расследования.
Он сказал, что обнаружилась связь с кругленькой суммой; речь шла о чеке в 89 тыс. долл., который надлежало положить на счет одного из мексиканских банков. Он спросил, говорит ли мне что-нибудь фамилия Далберг. Я ответил, что нет. Но этот ответ мало что значил, так как я проработал в ЦРУ всего лишь несколько месяцев.
Затем Грей сказал, что это было странное дело в год выборов, и он подумает, что можно сделать. Я повторил, что, если расследование будет проводиться за «южной границей», оно может натолкнуться на одну из наших секретных операций, и, учитывая тот факт, что пять человек, причастных к делу, арестованы, на этом можно было бы остановиться.
Он ответил, что все понимает и изучит вопрос, чтобы точно знать, как действовать. Он должен еще обсудить дело с Джоном Дином. Грей добавил, что надеется на тесное сотрудничество с ЦРУ.
После нескольких шуток в адрес Эдгара Гувера и о нашей прежней военной карьере я распрощался с ним, заметив, что моя миссия была несколько странной, но он мне помог, и я ему за это признателен»[138].
ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ СТЫДЛИВОСТЬВ течение октября и ноября 1972 года министр юстиции Соединенных Штатов неоднократно пытался выяснить причастность ЦРУ к некоторой деятельности обвиняемых, с тем чтобы принять меры в связи с открывавшимся процессом[139]. ФБР, со своей стороны, уже провело расследование по этому вопросу. Министра юстиции особенно беспокоило то, что обвиняемые могли указать на выполнение ими приказов ЦРУ.
Наконец, ЦРУ дало ответ на некоторые особые вопросы, которые были заданы, но приложило все усилия, чтобы только министр юстиции и его заместитель были посвящены в секретные дела. В конце концов до министра юстиции были доведены сведения о помощи, оказанной Ханту в июле и августе 1971 года.
Однако ЦРУ никогда добровольно не предоставляло сведений следствию, оно даже отказалось сообщить некоторые данные, которые, видимо, могли бы оказаться весьма ценными для расследования.
