— Ну… — он замялся, — можно сказать и так. Хотя принцип немного другой. Я вряд ли открою ваш проход, а вы, скорее всего, не сумеете воспользоваться репер-резонансом. Я думаю, мы сможем договориться.
— О чем нам договариваться? — безнадежно спросил я. Голова трещала и перед глазами слегка плыло — адреналин перегорел и стрессы сегодняшнего дня брали своё. — Вы хотите забрать то, что я не хочу отдавать. Почва для переговоров так себе…
— Вы, уважаемый… Зелёный, да?
— Хорошо, что не Синий… — хмыкнул сзади второй спутник барышни, и мой собеседник поморщился.
— Так вот, — продолжил он, — насколько я понял, вам не нужно наше оборудование. Вам нужно спасти жену. Я прав?
— Да, — коротко ответил я.
— То есть, в обмен на её спасение, вы готовы его отдать?
— Безусловно. Но никаких «сначала отдать», даже не начинайте.
— Твою мать, Зелёный! — закричал из угла Андрей. — Ты соображаешь, что отдаёшь? Хотя бы выслушай меня сначала! Все бабы всех срезов того не стоят!
— Ты вроде уже получил сегодня по рылу? — удивился я.
— Насрать! Гони этих коммуниздов, отдай мне костюм, и я тебе притащу жену — хочешь эту, хочешь любую другую, на выбор. Ты знаешь, я держу слово!
— Ингвар, пусть он заткнется, — сказал я мрачно. Вставать и идти бить ему лицо сил не было.
— К нам в открытое окошко,
Залетела мандовошка.
По ебалу тут немножко,
Щас отхватит эта крошка… — неласково продекламировал бывший пират, глядя на Андрея.
— Молчу-молчу, — сказал тот и заткнулся. Видимо, Ингвар уже успел продемонстрировать ему свою серьёзность.
— Давайте я расскажу, как я это вижу? — предложил Артём.
— Валяйте, — согласился я без особого энтузиазма.
— Костюм вам нужен, чтобы проникнуть в закрытый срез. Пользоваться им, я полагаю, вы не умеете. Просто потому, что никто этого толком не умеет. Возможно — подчеркну, — возможно, вам удастся его освоить методом тыка. Но это может занять неизвестное количество времени или вообще закончиться плохо. Провалитесь неизвестно куда, застрянете — и кто спасет вашу жену?
— Не надо давить на эмоции, — отозвался я вяло. — Я пока не слышал ваших предложений.
— А что, если срез заблокирован только от вашего способа перемещения? Может быть, в закрытый срез нельзя попасть только через кросс-локусы? Оль, может быть такое?
— Без понятия, — ответила рыжая, не оборачиваясь. В руке у нее была чашка чая и печенье. — Никто, разумеется, не пробовал.
— Почему? — спросил я автоматически.
Она обернулась и окинула меня презрительным взглядом:
— Потому, что, если мы можем в него попасть, то как мы узнаем, что он закрытый? А если не можем — то как мы узнаем, что он есть?
— Ну да, логично, — ответил ей Артём.
— Так что, если мы доставим вас туда, поможем найти жену и выбраться, — обратился он уже ко мне, — вы отдадите нам костюм? Ведь остальные его возможности вас не интересуют?
— И Андираос в эту сделку входит! — жестко добавила Ольга. — Он наш!
— Какого… — начал было Андрей, но Ингвар пнул его по щиколотке и он, зашипев от боли, замолчал.
— Черт с ним, — сказал я, подумав. Я слишком устал. Пусть вернут мне жену и проваливают в свои бездны.
Ингвар посмотрел на меня с большим неодобрением, но ничего не сказал. Вот ведь жопа какая! Я ведь по сравнению с ним не переговорщик, а чебурашка плюшевый. Почему вообще всё свалили на меня? Я вам тут что, главный? Я огляделся — все смотрели на меня. Как на главного. Вот сволочи. А я так устал…
— Как скоро мы можем проверить ваш метод? — спросил я.
— Зависит от… А впрочем… — Артем достал из кожаной офицерской планшетки какое-то плоское устройство и плотно взялся за него обоими руками. — Оль, какой код репера?
Рыжая покосилась на своего кавалера, как мне показалось, с неодобрением, но всё же нехотя ответила:
— «А-один», несложно ж догадаться.
— Жёлтый? — с удивлением спросил тот.
— Не все там нам рады, — пожала плечами она.
Артем повозил руками по устройству и через некоторое время сказал:
— Через два зеленых, один, правда, транзитный…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И что это должно значить, черт побери? — голова болела всё сильнее.
— Нужно будет пройти пару срезов, чтобы добраться. Проблем не ожидается, но время займет. Может пару часов, может побольше…
— Тогда мне надо отдохнуть, а то я сейчас сдохну. Да и время уже позднее… Йози, пойдем, попросишь Катерину как-то расположить гостей на ночлег.
Мы вышли во двор и я, схватив его за плечо, тихо прошептал:
— Ни слова никому про то, что на Раскоряке стоят резонаторы. И вообще — отгони её куда-нибудь с глаз долой. Понял?
Йози кивнул, и мы пошли к берегу, где Катерина уже сгоняла детей мыться и спать — за разговорами стало темнеть. Машка радостно побежала мне навстречу и стала рассказывать, какой хороший у нас котик, как он везде залез и всё обнюхал, как она насыпала корм ему в мисочку, и он им смешно хрустел.
![]()
— Папа, а ты знаешь, что котиков нельзя гладить, когда они кушают?
— Знаю, милая. Даже меня лучше не трогать, когда я кушаю…
Внезапно вспомнил, что не ел с утра. Неудивительно, что голова разболелась. Взял Мелкую на руки и понес в башню — купать, кормить и спать. От неё приятно пахло морем, солнцем и карамелькой.
Когда начал укладывать, Машка загрустила:
— Мама завтра вернется?
— Не знаю, моя хорошая, может, и не завтра. Но вернется обязательно.
— Я хочу к маме… — и губки надула, и первые слезинки уже блестят в больших небесно-голубых — маминых — глазах.
— Я тоже, милая, я тоже…
Уснули в обнимку, и, хотя Мелкая во сне зверски пинается, мне было всё равно. Наконец-то этот день закончился.
Самый поганый день в моей жизни.
Конец второй книги.
