— Джулиан, я никуда не уйду.
— Можешь остаться здесь, но не мешай мне работать.
— Прошу тебя, постарайся понять…
— Я все давно понял, хотя это надо было сделать еще раньше. За минуту до того, как я увидел тебя в первый раз, мои ребята предупреждали, что нам не следует заходить в твой дом. Но я не послушался. Теперь расплачиваюсь.
— Джулиан, прошу тебя…
Он скрипнул зубами.
Холстон действительно нуждался в срочной операции. Он и так уже потерял слишком много крови. И, черт возьми, Рианнон права. Без ее помощи Джулиану сейчас не обойтись.
— Ладно, так и быть. Зови сюда двух санитаров покрепче и принеси мне эфир. Надеюсь, у янки в госпитале водится эфир?
— Все уже готово, санитары ждут за дверью, — ответила Рианнон. — Инструменты справа от тебя под марлей…
— Что ж, тем лучше.
— Мне не нужна анестезия, я мужчина… — проговорил Холстон.
Джулиан обратил на него суровый взгляд.
— Поверьте мне, вам нужна анестезия.
Рианнон работала споро и умело. Как и тогда, в лесном лагере южан во Флориде. А в палату вошли два рослых санитара, которые отлично знали свое дело. Джулиан взглянул на них и понял — больной не будет метаться на столе и мешать ходу операции. Вскоре в палату вошли Макманус и Флауэрз. Макманус наложил Холстону на лицо эфирную маску. Операция началась. Джулиану даже не потребовалось указывать Рианнон, какие инструменты ему подавать и когда.
Она вновь безошибочно предугадывала каждую просьбу, понимала его с полуслова. Джулиану не хотелось признаваться в этом самому себе, но в глубине души он был очень рад, что работает именно с Рианнон. Она все делала именно так, как требовалось. А кроме того… А кроме того, он несколько раз случайно коснулся ее… Он жадно вдыхал аромат ее кожи… Пару раз ему даже удалось украдкой бросить на нее взгляд…
Вес прошло довольно быстро. Пулю вынули, рану обработали и зашили. Пока Рианнон занималась перевязкой, Джулиан получил возможность немного передохнуть. И тут он впервые вспомнил о том, как жалко выглядит. Форма превратилась в лохмотья, волосы отросли, щеки и подбородок покрылись жесткой щетиной.
И еще…
Он вдруг понял, что ему трудно терпеть присутствие всех этих людей. Даже присутствие Холстона. Ему нестерпимо захотелось остаться наедине с Рианнон и вновь напомнить ей о том, что отныне она — его законная жена…
Но все это были мечты. «Я пленный, вокруг меня янки, и ничего с этим не поделаешь».
Когда операция закончилась, Джесс спал. Хорошая доза эфира сделала свое дело.
— Что ж, поздравляю с удачей. Насколько я понял, главная тонкость заключалась в том, как не повредить сосуды, — сказал Макманус. — Рианнон здорово вам с этим помогла.
— Не стану отрицать.
— Хотите выпить? — предложил Флауэрз.
Джулиан отрицательно качнул головой, не сводя напряженного взгляда с Рианнон.
— Нет, спасибо. Я бы предпочел немедленно вернуться в госпиталь доктора Макмануса. Мне очень понравилось там работать. На холмах еще лежат живые люди. В том числе и южане. Они нуждаются в моей помощи.
Флауэрз кивнул:
— Ну как знаете. Удачи вам, док!
Джулиан криво улыбнулся и направился к двери.
— Джулиан!
Рианнон почти догнала его, но остановилась в двух шагах под его тяжелым взглядом. В эти мгновения ему особенно трудно было сдержаться. Он, правда, и сам не знал толком, чего больше ему хотелось — оттолкнуть ее от себя… и как можно сильнее. Или повалить на пол и прямо тут, на глазах у всех, овладеть ею…
— Джулиан, не будь же таким упрямым и несносным!
— Военнопленным это запрещается, мэм?
— Черт возьми, перестань! Я прошу тебя… очень прошу тебя поверить, что это было необходимо!
Макманус и Флауэрз скромно стояли у окна и смотрели в другую сторону. Но они по-прежнему находились в комнате, и Джулиану поневоле приходилось сдерживаться. Глаза Рианнон горели изумрудным огнем, переживания последнего времени заострили красивые черты ее лица, черные волосы волнами спадали по плечам, в каждом движении ощущалась чувственность, хотя, возможно, она сама и не догадывалась об этом. Джулиан знал, что если она подойдет к нему еще на шаг, он вновь уловит исходящий от нее аромат и тогда уже точно потеряет над собой контроль…
— Необходимо?..
— Пойми, у меня не было другого выхода.
— Вот как? А тебе не пришло в голову поинтересоваться моим мнением на сей счет? Ладно… ты идешь со мной сейчас или нет?
— У меня здесь работа.
— Постой, постой, а как же супружеская клятва? И в радости, и в горе… А если, скажем, я не разрешу тебе остаться?
— На каком основании?
— Например, на том, что я твой законный муж.
— Джулиан, у меня здесь много работы. Но и ты ведь можешь остаться у доктора Флауэрза…
— И тогда исполнится твоя мечта о нашей совместной работе? А по вечерам мы будем уединяться в каком-нибудь уютном фермерском гнездышке, которое нам выделит командование янки как молодоженам, так? Доктор и его любящая супруга. Веселое потрескивание дров в камине. Скатерть на столе. Ужин при свечах…
— Джулиан, прекрати. Это кощунство так говорить, когда кругом война…
— Спасибо за напоминание… — Он нахмурился и вдруг спросил:
— Кстати, как насчет ребенка? Он будет или?..
Она покраснела и тут же опустила глаза.
— Тогда я просто очень хотела, чтобы ты пришел в церковь…
— Какая жалость, что ты случайно принесла себя в жертву.
— Я не приносила себя в жертву…
— Ты вышла за меня замуж.
— Джулиан, не будем спорить. Ты врач, и очень хороший. Мы отлично понимаем друг друга в работе и… — Нет.
— Джулиан!
— Всего доброго.
Он повернулся и вышел из комнаты. На этот раз она не бросилась его догонять.
Следующие два дня он и выделенные ему в помощники солдаты-янки бродили по холмам в поисках тех, кто остался в живых после сражения. Буквально с каждым часом их становилось меньше. Процедура была всегда одна — при обнаружении раненого Джулиан оказывал ему первую помощь, после чего его относили на носилках в госпиталь, где тот либо умирал, либо ложился на операционный стол. К концу вторых суток живых почти не осталось. Вечером Джулиан вдруг обратил внимание на каких-то посторонних людей, копошившихся чуть вдали. В первую минуту он подумал, что это мародеры…
— Что там происходит? — спросил он у Роберта Розера, к которому за эти дни уже успел проникнуться искренней симпатией.
— Это ребята из «Харперс». Есть у нас такая газета, — каким-то кислым голосом отозвался тот.
Джулиан присмотрелся. Эти люди фотографировали Мертвых. В основном южан. Розер перехватил его взгляд и пробормотал:
