«козырька», замирает на пару секунд и продолжает идти вперед, но если в лесу воины шли с затаенной надеждой на то, что у берегов их встретят корабли, то теперь все складывалось для них не лучшим образом, их плечи опустились, в глазах потух былой задор. Однако уныние не успело отравой влиться в души рейдеров: часть воинов смогла самостоятельно преодолеть напавшую немощь, остальным помогли справиться с хворью зуботычины сержантов и капралов. Оклемавшиеся солдаты, кто с синяком под глазом, кто с опухшей губой или сочащейся из носа юшкой брели к люнету, возле которого возились их товарищи.
Саженей за десять до укрепления пяток воинов копали неширокий ров, в пять-семь локтей, такой чтобы противник не смог его преодолеть с ходу и обязательно бы сбавил темп перед штыковой атакой.
Глядя на подготавливаемые позиции, Николай как, впрочем, и все рейдеры понимал, что если врагов будет больше, чем их хотя бы раза в два, то для них всё это будет слабым препятствием. Только Волков подумал об этом, как из леса скорым шагом вышли усталые, но не потерявшие боевого задора воины арьергарда. Командир насчитал чуть больше трех десятков, половина из которых была ранена.
«Очень плохо…» – покачал головой командир, но говорить вслух ничего не стал.
В лесу среди валежника и мха остались лежать не меньше полутора дюжин рейдеров, своими жизнями выигравших время для отряда.
Но долго отдыхать русским воинам не пришлось. Спустя десять минут из леса вышли солдаты в сине-голубых мундирах: злые, искренне ненавидящие пришлых разбойников. Они могли бы прямо сейчас броситься на рейдеров, но не сделали этого. Дисциплина у гарнизонных вояк оказалась на высоком уровне.
Еще недавно не один десяток свейских солдат поплатился жизнями за необдуманные, поспешные поступки. Увлеченные погоней, они часто попадались в ловушку к кажущимся беспомощными рейдерам. Отряд Волкова в последние месяцы навострился устраивать засады и использовать для боя любые участки леса. Шведы не всегда попадались в расставленные для них ловушки, и тогда, разоблачив ее, они начинали охоту на спрятавшихся рейдеров, порой шальная пуля вырывала из бренного тела жизнь, унося ее вон из столь ненадежного сосуда плоти наверх. Сходились воины и в штыковую, бились остервенело, яростно, так, как могут сражаться только давние непримиримые враги…
– На первый-второй рассчитайсь! Первые номера заряжай! Фузеи на изготовку! Вторые номера заряжай! – зычный голос капитана был слышен и за пару верст от люнета.
Вышедшие из леса свеи остановились у кромки. Они выжидали.
Прошло с десяток минут, и к замершей сотне солдат присоединились еще две. Среди пехоты выделялся один всадник на породистом строевом коне, он никоим образом не вписывался в общую картину. Верхом на жеребце, непонятно как пробравшемся сквозь лесные дебри, восседал немолодой поджарый офицер, судя по его шарфу, шляпе и манере держаться, он, был в звании не ниже майорского. Одно непонятно – что он в этой глуши забыл, тем более что в роли загонщика мог справиться любой мало-мальски опытный строевой капитан, а то и вовсе пара лейтенантов с двумя ротами[13]. Прошло еще с пяток минут, солдаты сформировали трехшереножный строй. Барабанщик сместился правее от строя и по команде майора начал отбивать дробь. Его палочки, словно живые, то взлетали вверх, то коршунами падали вниз. Ровная линия шведских солдат двинулась вперед, мушкеты чуть подрагивали на плечах, громоздкие, неудобные штыки болтались на поясном ремне, но свеям было не привыкать. Шведы шли спокойно, словно на параде, нога в ногу. Что бы там ни говорили, но шагистика у них поставлена на высокий уровень, вот только при Полтаве и Лесной она им не шибко помогла, впрочем, та кампания и все ее победы заслуга гения Петра и стойкости, мужества русских воинов. Великий государь продумал все ходы «партии» задолго до того, как Карл решил ее начать.
– Целься! – скомандовал Дымов в тот момент, когда шведы приблизились на расстояние в полсотни саженей.
«Хорошо идут, черти, – подумал Николай, глядя на свеев, и с некой ревностью добавил: – Но наши линейные части все же лучше!»
Строй врагов приближался, наконец, посчитав, что расстояние для стрельбы приемлемо, капитан скомандовал: – Первые номера пли!
Система огневого боя в обороне в русской армии предусматривает несколько комбинаций, начиная с ведения огня отдельными взводами (на случай удержания временной позиции) и заканчивая делением рот и даже батальонов на номера для общего залпа: первый-второй и первый-второй-третий, в зависимости от поставленной задачи и количества атакующих.
После залпа половины отряда люнет окутало сизым, прогорклым дымом, пара рейдеров тяжело закашлялись, сказывалась общая усталость и потеря крови после ранений, оба прислонились к земляной стенке и пару раз глубоко вдохнули, приходя в чувство.
Спустя несколько секунд облако дыма унес сильный порыв ветра. Рейдеры увидели, что на земле за спинами марширующих шведов остались лежать почти две дюжины солдат, большая часть которых не двигалась, но были и такие, кто пытался встать на ноги, однако раны не позволяли этого, и несчастные, раз за разом падали на мокрую землю побережья. Алые кровавые ручьи полились по пыльным, поношенным, в заплатках мундирам. Казалось, что после залпа барабаны стали звучать глуше, грознее, будто предвещали обороняющимся рейдерам скорую погибель…
– Первые номера огонь по готовности! Вторые номера фузеи на изготовку! Целься! Пли! – без суеты и спешки скомандовал капитан, рассматривая приближающихся марширующих врагов.
Второй залп оказался результативней. Центр и фланги строя поломались. Николай видел, как одна пуля попала в глаз офицеру, идущему с протазаном наперевес, казалось, что его голова лопнула, будто перезрелый арбуз под колесом повозки. Половину черепа снесло вместе с большей частью мозга. Серая слизь выплеснулась на побережье Кривого залива.
Увидел командир рейдеров и то, как пули с легкостью прошивают насквозь тела, словно они бумажные, лишь маленькие алые фонтанчики брызгали в стороны, будто вестники последних секунд жизни.
После второго залпа шведы прошли пару саженей и остановились. Гарцующий перед отрядом майор гаркнул пару команд, и вот первая шеренга моментально заполнилась солдатами из задних рядов. Новая команда, и воины вскинули к плечам мушкеты. Еще один рык, и солдаты одновременно спустили курки: ударил боек, высекая искру, вспыхнул зернистый порох…
Над водной гладью пронесся третий залп, но уже не русский, а шведский. Треск выстрелов…
Рой злых свинцовых ос унесся к люнету, они жужжали словно живые. Хлипкая земляная стена укрепления оказалась слабой преградой против тяжелых мушкетных пуль. Рейдеры, не успевшие присесть, падали на землю. Раненые посылали проклятия в сторону шведов, стонали борющиеся за жизнь воины, а свеи между тем перестроились, и вот уже
