дилижанс постоял сутки в Форт-Додже, забрал почту и Джейка и рано поутру, еще затемно, отправился обратно на восток.
Кондуктор дилижанса хмуро посмотрел на безоружного Джейка, но, узнав, что его на днях ограбили, смягчился: выдал дробовик из собственных запасов и, пока ехали, сообщил, что на этой неделе какие-то сволочи к востоку от Форт-Эллсворта напали на дилижанс. Кучер, кондуктор, двое пассажиров убиты и ограблены, лошадей увели. Причем, не похоже, чтобы индейцы напали, хотя на них, похоже, все и спишут. «И вот есть у меня подозрение, что убийцы — как раз те парни, что я вез из Форт-Доджа в прошлый раз», — добавил кондуктор.
— Очень может быть, — хмуро согласился Джейк. — Это как раз те ребята и есть, что у нас лошадей увели. Они тут у форта двоих своих убили.
— Куда ж они так торопятся? — призадумался кондуктор.
Джейк знал куда, но промолчал.
В дилижансе Джейк оказался единственным пассажиром, поговорить было не с кем: кондуктор сидел рядом с кучером. Несколько кавалеристов из форта поскакали рядом, изображая охрану, но через две или три мили свернули в сторону, и дальше почта передвигалась на свой собственный страх и риск. На почтовых станциях, пока меняли лошадей, угрюмые смотрители спрашивали о новостях. Новости в основном были однообразными: там индейцы напали на караван, там сняли скальп с охотника на бизонов. О белых бандитах, которые ранили Джейка, тоже спрашивали: незнакомцев, которые ехали прошлым рейсом, еще помнили, а оказывается, они лихие злодеи.
В Форт-Ларнеде, который ничем от Форт-Доджа не отличался, разве что тем, что основали его на год раньше и землянок успели настроить побольше (и еще почему-то здесь было не так ветрено), Джейк не задержался: переночевал и другим дилижансом отбыл в Форт-Эллсворт, где снова начал предаваться творческим мукам и поджидать Фокса из Денвера.
Здесь проходила трасса линии Баттерфилда из восточного Канзаса на Денвер по так называемой тропе Смоки Хилл Форк, как раз через будущий Форт-Флетчер. Чисто теоретически — опять же — эта трасса еще не считалась рабочей, практически это означало, что она пока не работала регулярно и владельцы компании занимались тем, что нанимали людей, покупали лошадей и мулов, и обустраивали каждые двенадцать миль почтовые станции, где дилижансы могли менять лошадей.
Большой табун лошадей и мулов для этих станций пасся сейчас на лугу около почтовой станции; управляющий поджидал еще один табун с востока, чтобы гнать лошадей дальше и распределять по станциям. В Форт-Эллсворте от такого конского изобилия отвыкли: год назад индейцы угнали с этого самого луга сорок коней и десяток мулов, и форт надолго остался только с двумя лошадиными душами. Достать здесь других лошадей было трудно, разве что поймать в степи мустангов — но пешему человеку с такой задачей не справиться. Так что лошадями в форте разживались долго и постепенно: зимой их стало девять, к лету еще немного прибавилось, и на «почтовый» табун посматривали по привычке завистливо: богатство, да. Управляющему говорили, чтобы он не медлил, а распределял это богатство по трассе; тот трусил, опасаясь отправляться в путь с несколькими погонщиками. Ну и дождался, что уж говорить: как-то под утро Джейк вскочил на ноги, разбуженный криками и стрельбой: это шайены решили, что им такое богатство тоже не помешает. Пока Джейк прикидывал, где место безоружному раненному человеку во время нападения индейцев и где ему раздобыть оружие, потому что со скальпом расставаться не очень хотелось, нападение с грехом пополам отбили. Посчитали лошадей — семнадцати как ни бывало. Ну хоть не всех увели — и то слава богу.
В форте вдруг обнаружился Дуглас, будто возник неизвестно откуда во время нападения индейцев. Джейк заподозрил, что так оно и есть: просто снял с головы перьевой убор, прикрыл волосы синим кепи… да, и еще не забыть смыть раскраску с лица, под которой не разберешь ни цвета кожи, ни формы скул. Но это белым все индейцы на одно лицо, индейца таким образом не обманешь — в чем тогда смысл маскировки? Однако Джейк по привычке не стал ломать голову над причудами странного индейского агента, просто сказал: «Бэйзон!» и поделился творческими муками.
Дуглас нетерпеливо выслушал горестную повесть о сражении с отчетом, кивнул, сказал: «Я потом помогу, ладно?» и ушел заниматься своими делами с местным начальством. Через пару часов Дуглас вернулся, сел на землю перед землянкой телеграфиста, где временно прижился Джейк, поставил рядом с собой потрепанный саквояж, соорудил самокрутку и, закурив, начал копаться в саквояже, бросив Джейку:
— Рассказывай, о чем отчет надо писать.
Джейк сходил за своими записями, а тем временем Дуглас достал из саквояжа тубус-пенал с остро оточенными карандашами, положил на колено блокнот в обложке из твердого картона и приготовился вроде бы писать.
Джейк снова ощутил отчаяние. Какая разница — писать самому или диктовать? Все равно коряво выйдет.
— Ты рассказывай, а не сочиняй, — сказал Дуглас, покуривая. — Я тебе не секретарь, под диктовку все равно писать не буду.
— Зачем тогда тебе блокнот? — с подозрением спросил Джейк.
Дуглас без слов повернул блокнот страницами к Джейку. На первом листе был нарисован карикатурный индеец.
— Я, когда думаю, рисую, — объяснил Дуглас. — Ты рассказывай, как вы от переправы Кольбера путешествовали. Только с точки зрения нужд телеграфа.
— А Фокс разве не рассказывал?
— Рассказывал кое-что. Не отвлекайся.
Джейк перебрал свои листки и заговорил о том, как отправились они с Фоксом от переправы Кольбера на север по старой индейской тропе. Сейчас эта тропа называется тропой шауни, но шауни в общем-то сами не так давно в этих краях, не они ее проложили… и может, недолго еще будут ею пользоваться. Потому что с востока приближаются железные дороги. Они бы и раньше приблизились, да только война помешала. Индейцам, пусть даже и «цивилизованным», как чокто и чероки, железные дороги вроде как и ни к чему, но вот индейские джентльмены думают иначе: там, где железные дороги, там и торговля живее, и промышленность. Нельзя жить по-старому, когда наступил век прогресса, даже индейцам. Конечно, железнодорожные магнаты — те еще жулики, но, в конце концов, не всем же квакерами быть…
Сейчас индейские вожди ведут переговоры с владельцами железных дорог, и неясно, как и в каких направлениях эти дороги по Индейской Территории пройдут. Казалось бы, логично, если дорога пойдет от Форт-Смита на запад — вдоль реки Канадиан и далее до Альбукерке. Или, в обход, вдоль той самой почтовой дороги, линию около которой прокладывали Норман с Дэном. Это самые торные дороги на Индейских территориях.
