Астазия прекратила ритмичное движение. Но не слезла.
— Ты пришел убить меня, — сказала она. Не спросила — констатировала.
— Нет, — открыл глаза. — Я никогда не вру.
— Ты пришел уничтожить то, что дало жизнь мне. Что дает жизнь острову. Ты хочешь уничтожить то, что приносило в мир только добро. Это то же самое, что убить меня.
— То, что я хочу уничтожить, — произнес граф, — уничтожит мир.
Он сделал попытку сбросить ее и подняться на ноги, но тщетно.
— Это ты так думаешь. Так или иначе, я тебя не пущу туда. Ты умрешь. Я не хочу твоей смерти, но ты мне больше не нужен. Я могла осчастливить тебя, дав тебе то, о чем мечтают другие. Но ты же не остановишься…
Граф промолчал.
— Прости, любимый, — вдруг прошептала она, склонилась к нему и поцеловала в губы.
И в то же мгновение Роберт почувствовал, что неведомая сила сжимает ему горло.
Он пытался бороться, придержал дыхание — но все было бесполезно. Через несколько мгновений мир померк, лицо Астазии, на котором не было ни намека на радость или жестокость, потеряло свои черты и он приготовился принять смерть.
«Как близко от цели, как близко! — мелькнула последняя мысль. — Блистательные Эксперты, я не оправдал ваших надежд…»
Гермонда успела прокрасться к арене как раз к тому моменту, когда поединок начался. Блекгарт и девчушка не отрывали взгляда от сражающихся и не заметили ее. Она встала за резную колонну в тени, так, чтобы ее никто не видел.
Повелитель ее сердца, граф Роберт Астурский — прекраснейший из мужчин — дрался с каким-то грязным полуобнаженным гигантом.
Она затаив дыхание следила за поединком, вздрагивая при каждом взмахе меча и восхищаясь мастерством бойца в светлых одеждах. Правда, противник не уступал, но Гермонда не сомневалась в том, на чьей стороне окажется победа. Ей хотелось кричать, ей хотелось, чтобы граф знал — она здесь, она рядом!!! Но Гермонда боялась проявить себя — ведь неизвестно, что может сделать эта еще нерожденная уродина-чародейка, увидев ее здесь…
И вдруг свет померк померк перед ее глазами — непобедимый воин в светлых одеждах рухнул на землю.
И в то же время радостный крик Блекгарта достиг ее ушей:
— Победа!!! Отец победил, Астазия, победил!
«Как победил?»— не могла понять Гермонда. Она пристальнее всмотрелась в победителя, без сил опустившегося рядом с бездыханным телом побежденного. И поразившись, узнав в нем те же черты графа Астурского.
Горе мгновенно сменилось радостью: Блекгарт, при всем его тупоумии, уж точно знает, который из двоих его отец.
Она была права, конечно же граф Роберт не может не победить!!!
Ее радость не знала границ и молодую женщину ничуть не смущало, что минуту назад она переживала за другого.
До ее ушей донесся диалог Блекгарта с этим недоразумением природы, и Гермонда поняла, что они торопятся уйти отсюда. И не обратила никакого внимания на сей факт, потому что увидела как к владыке ее помыслов приближается какая-то женщина.
Она не пропустила ни слова из их разговора, хотя расстояние было довольно приличное.
Волна возмущения охватила Гермондой, она не находила слов в родном языке, чтобы выразить то, что думает. Руки зашарили по складкам одежды.
Да! Кинжальчик, который ей когда-то подарил граф, с нею!
Эта паршивка, будь она хоть какой-раскакой волшебницей, поплатиться за свое…
за свой… в общем — за все!
Не размышляя ни о чем другом, Гермонда с некоторым трудом перелезла через барьер и помчался к странной группе из одного магического мертвеца, мерзкой чародейши и своего, лишенности возможности двигаться, рыцаря сердца.
Она подбежала и встала за спиной насильницы, стараясь успокоить дыхание.
Какое-то прорезавшееся неизвестно откуда женское чувство самосохранения смешанное с ненавистью к сопернице, подсказало ей, что у нее будет лишь одна возможность на удар.
— Прости, любимый, — прошептала волшебница и склонилась над бездвижным графом.
«Она еще смеет называть его любимым!»— взорвалась гневом Гермонда и вонзила кинжальчик чуть ниже затылка ненавистной женщины до самой рукоятки.
Та даже не вскрикнула, повалилась на лежавшего бездвижно графа.
Внучка Арситанского короля брезгливо поморщилась и встала на колени, чтобы столкнуть негодницу со своего любимого.
Какой-то странный звук привлек ее внимание, перекрыв бурные возгласы несуществующей восторженной толпы, что фанфарами гремели в ее ушах.
Гермонда повернула голову. К ней из темных ворот мчалась она сама, сжимая в руках кинжальчик с золотой рукояткой.
Он не умер.
Открыл глаза и увидел небо: чистое, светлое небо, словно говорящее как прекрасна жизнь.
И тут же вернулась боль. И какая-то тяжесть.
Роберт приподнялся на локте — Астазия лежала на нем, нагая, распластавшись, словно лягушка. Из шеи торчал смутно знакомый кинжал.
Граф только сейчас сообразил, что в ушах не звон от возвращения из беспамятства, а девичий визг — по арене мчалась Гермонда, нелепо задрав юбки, чтобы не мешали бежать, а за ней гналась… то же Гермонда и так же визжа.
Бред! Он жив, а не в загробном царстве мертвых, где только и возможны такие нелепицы!!!
Замешательство длилось недолго — он сообразил, что остров создал двойник Гермонды так же, как до этого создал двойник самого Роберта. Неважно, откуда взялась здесь Гермонда — важно, что ей угрожает смертельная опасность! И он вспомнил, почему кинжал в затылке Астазии показался ему столь знакомым.
Тем временем убегающая споткнулась, вторая Гермонда упала, споткнувшись о первую, кинжальчик выскочил из девичьих пальцев.
Роберт быстро оправился (неудобно представать перед ней голым, все же внучка его короля и жена сына старейшины старейшин), подобрал свой меч и поспешил к дерущимся женщинам.
Они сцепились, словно две диких кошки, стараясь исцарапать друга когтями, а если получиться — то и укусить. Волосы у обеих разметались, звуки были нечленораздельны, позы… Да, никакой мужчина не отправится быстро от подобного зрелища (если только Найжел, которому все равно). И смешно, и отвратительно. А главное — дело неизбежно кончится чьей-нибудь гибелью….
Граф решительно подошел к той, что находилась сверху и сдернул ее с жертвы, отбросил на три шага.
— Граф Роберт! — воскликнула одна.
— Любимый, ты спас меня! — подхватила другая.
— Пусти меня, я убью ее! — завизжала первая.
— Она, она — порождение этого острова! — ткнула пальцем в противницу вторая.
Роберт стоял посередине с мечом, готовый обрушить его на магического двойника.
Но кто из них двоих настоящая Гермонда?
Женщины вновь бросились друг на друга (он не успел заметить, кто из них совершил движение первой, да и вряд ли это помогло бы определить двойника), но граф успел встать между ними, оттолкнув обоих руками. Обе упали на землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
