На следующее утро девушке стало лучше и она смогла привстать на постели и выпить бульон с добавлением целебных трав. Глаза на изможденном лице улыбнулись Александеру, и он испытал огромное облегчение.
* * *
Должно быть, приближался февраль. Ирокезы начали готовиться к Празднику середины зимы. Тсорихиа объяснила Александеру, что он символизирует битву богов – доброго Таронгайавагона, Держателя Небес, и его злого брата-близнеца Савискеры.
Праздник начался с шествия «больших голов»[103]. Процессия людей в ярких костюмах и масках переходила от дома к дому, объявляя о начале девятидневных празднеств в честь наступления нового года по ирокезскому календарю. В каждом очаге они перемешивали золу, символически гася огонь старого года и возжигая огонь года нового. Потом в жертву приносили белую собаку, воплощающую собой чистоту. Чтобы не осквернять землю кровью, ее душили, затем окрашивали красной краской, украшали белыми вампумами и выставляли на всеобщее обозрение посреди деревни.
Второй день был посвящен снам и видениям, которые, как считалось, имели особое значение, когда речь заходила об исцелении души страждущего. Племя собиралось в большом доме, где обычно заседал совет; некоторое время индейцы пели песни и танцевали, а потом начиналась так называемая «Игра в великую тайну».
Своим снам ирокезы придавали большое значение, полагая, что каждое сновидение – носитель послания и его надо задобрить. Так, участники игры по очереди облекали сон, увиденный ими в течение года, в форму загадки. Остальным предлагалось угадать, о чем идет речь. Тот, кому это удавалось, должен был ответить на зашифрованное в сновидении послание, удовлетворить просьбу, которая в нем содержалась, чтобы исцелить мятущуюся душу. К примеру, один юноша угадал, что одной из участниц приснился лось, и преподнес ей самую красивую лосиную шкуру, что у него была. Считалось, что тот, кто отказывается исполнить то, что предназначено, тем самым навлекает на себя несчастье.
Александер внимательно следил за ходом церемонии, хотя из сказанного понимал очень мало. Для себя он решил, что этот обычай – своего рода коллективная терапия, позволяющая каждому выразить свои неудовлетворенные стремления или желания, которые обычно сам человек относит к разряду неосуществимых.
Когда Тсорихиа встала и обратилась к слушателям, Александер ощутил новую волну интереса к происходящему. Девушка описала свой сон посредством жестов, но было ясно, что речь идет о животном, которое лижет ей руки. «Речь идет о собаке? – подумал он. – Неужели Тсорихиа хочет завести собаку?» В деревне собак было множество, они свободно разгуливали, спали вперемежку с людьми и подбирали с земли объедки. Странная прихоть… Тсорихиа могла бы взять себе любого щенка из тех, которых так часто отшвыривают с дороги ее соплеменники…
В этот вечер настроение у Годашио было отвратительное. Она сердито посматривала на супруга, который понятия не имел, что случилось. Что такого он сделал, чтобы вызвать ее недовольство? Когда пришло время ложиться, женщина что-то едва слышно пробормотала и указала пальцем туда, где спала Тсорихиа. Александер не разобрал слов и, как обычно, собирался уже лечь с ней рядом, как вдруг она вскочила и едва ли не силой оттащила его к ложу молодой виандотки. Снова указав на девушку пальцем, Годашио отвернулась и, недовольно бормоча себе под нос, удалилась. Александер вопросительно посмотрел на Тсорихиа.
– Что все это значит?
– Мне приснился сон…
Она знаком попросила его наклониться и зашептала:
– Дух Великого Белого Волка снизошел ко мне и говорил со мной глазами. Он зализал мои раны, и я выздоровела.
И, в подтверждение своих слов, девушка приподняла одеяло и показала ему в свете дурно пахнущей масляной лампы стройное смуглое обнаженное тело. Обвив Александера руками за шею, она тихо засмеялась и повалила его на себя. Тсорихиа была весьма довольна собой, ведь не придумай она этой хитрой уловки, им не удалось бы утолить взаимное желание.
– И из-за этого «сна» Годашио согласилась делить меня с тобой?
– Тот, кто отказывает недужному в снадобье, которое может исцелить его душу, навлекает на себя несчастье. Годашио это знает. Она боится плохого Оки[104].
– Оки?
– Оки – это дух, который воздействует на душу каждого человека…
Руки Тсорихиа переместились к Александеру на спину, и она потянула за рубашку, чтобы поскорее ее снять. Ощутив теплое прикосновение ее груди к своей, Александер вздохнул от удовольствия.
– Дух, который воздействует на душу человека, – прошептал он, ища источник сладкого дыхания девушки.
– Ваши священники называют его Святым Духом, который обретается в каждом человеке.
С невыразимым наслаждением Александер провел губами по ее шее, которая оказалась островатой на вкус. Девушка тем временем торопливо снимала с него набедренную повязку-брайе.
– Когда я была совсем маленькая, я часто слушала рассказы священника в черной сутане. Он говорил, что надо прислушиваться к Оки, то есть Святому Духу, чтобы спасти свою душу.
– Значит, Годашио испугалась плохого Оки, – подытожил Александер, выдергивая застрявшую за поясом полу рубашки. – Но настолько ли этот Оки плох? Ты сама его не боишься, Тсорихиа?
Он заглянул в ее глаза цвета ночи и увидел, как они игриво сузились.
– Не боюсь, потому что для меня этот Оки – хороший. Он пришел мне на помощь и привел Белого Волка, чтобы развеять злые чары, которые навела на меня Годашио.
– Годашио навела на тебя чары?
Александер, который склонился было над девушкой, чтобы снова насладиться вкусом ее нежной кожи, поднял голову и посмотрел на плутовку, сумевшую так ловко добиться желаемого.
– Годашио наслала на меня болезнь, чтобы отомстить. Она становится плохой, когда ревнует. Колдовство – это плохо, за него сурово наказывают. Если Годашио не хочет, чтобы я на нее донесла, она должна дать мне Белого Волка, чтобы я выздоровела. Теперь я – тивеи[105] Белого Волка.
Довольная собой, Тсорихиа улыбнулась.
– Такую, как ты, хитрюгу еще поискать! – изрек Александер, в усмешке обнажая зубы, как обнажает их хищник, готовый наконец вцепиться в свою добычу.
Глава 7. Тот, кто говорит взглядом
Александер отдался медленному течению времени. Порой на него накатывала тоска, однако он старался не думать о будущем. Теперь он считался спутником жизни Тсорихиа: Годашио постепенно утратила к нему интерес. Сам он думал, что только страх перед злым Оки был тому причиной. Удивительно, но каждый раз, когда Годашио объявляла о своем намерении единовластно «владеть» своим супругом, у Тсорихиа случались приступы кашля и она начинала жаловаться на боль в груди. Окружающие давно разгадали ее уловки и тихо посмеивались в кулак. Годашио же в конце концов все это надоело, и она взяла себе другого мужа – мужчину, который в эту суровую зиму овдовел.
