– Вы имеете в виду, что один каблук будет выше? Колин тотчас же заметит, принцесса.
Она покачала головой.
– Я подумывала об изменениях внутри ботинка – возможно, это будет кожаная подушечка под стелькой. Кто сейчас шьет Колину обувь?
– Эту пару делал Хобби, – отвечал Фланнеган. – Любой уважающий себя джентльмен заказывает обувь у него.
– Тогда он нам не подходит, – возразила Алесандра. – Я не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем секрете. Мы должны найти другого мастера.
– Есть еще Куртис, – заметил Фланнеган после минутного размышления. – Он обычно шил обувь отцу Колина. Теперь он уже отошел от дел, но живет в Лондоне, и его можно уговорить помочь вам.
– Я сейчас же должна с ним увидеться! Возьму только одну пару башмаков Колина. Если нам повезет, муж не заметит их отсутствия.
Фланнеган отчаянно затряс головой.
– Вы не можете выходить из дома. Я сам с радостью займусь этим, – добавил он поспешно, когда по виду Алесандры понял, что сейчас начнутся возражения. – Если бы вы написали свои пожелания Куртису…
– Так и быть, – согласилась она. – Составлю список моих предложений. Это отличная идея. Ты можешь отправиться к нему сегодня днем?
Дворецкий с готовностью согласился. Алесандра вручила ему башмаки и поднялась.
– Если нам улыбнется удача, я закажу для Колина у Куртиса пару веллингтонов, только покороче. Тогда у него будет пара сапог, чтобы носить их с брюками. А теперь, Фланнеган, у меня к тебе еще одна просьба.
– Да, принцесса?
– Не мог бы ты отнести записку сэру Уинтерсу? Хочу, чтобы он зашел к нам в середине дня.
– Да, конечно, – согласился дворецкий. – Осмелюсь спросить, зачем вам понадобился доктор?
– Сегодня днем я буду больна.
Фланнеган растерялся.
– Неужели? А откуда вы знаете…
Алесандра вздохнула.
– Если я все тебе объясню и попрошу держать в строгом секрете, то тебе придется лгать своему хозяину. А мы не можем этого допустить, не правда ли?
– Да, конечно, не можем.
– Видишь ли, Фланнеган, поэтому тебе лучше ничего не знать.
– Это имеет отношение к хозяину, верно? Алесандра улыбнулась.
– Возможно, – уклончиво ответила она.
Алесандра удалилась, оставив Фланнегана в окружении полчища башмаков, которые нужно было сложить обратно в гардероб, и отправилась в свою комнату написать записку сапожнику. Башмаки, что она посылала, были из мягкой телячьей кожи, и в своей записке Алесандра попросила обувных дел мастера приспособить башмак для больной ноги Колина так, чтобы при ходьбе как можно меньше ее тревожить. Новоиспеченная леди Холбрук не преминула выразить надежду, что высочайшее мастерство господина Куртиса позволит ему блестяще исполнить эту небольшую просьбу.
Затем Алесандра послала записку сэру Уинтерсу, прося встречи с ним. Она назначила время на четыре часа дня,
Доктор был пунктуален. Стивен проводил его в гостиную. Он осмелился бросить хмурый взгляд на свою хозяйку за то, что та настояла на визите сэра Уинтерса. Алесандра улыбнулась телохранителю.
– Ваш супруг дал нам специальный приказ не впускать никого, кроме ближайших родственников, – прошептал он.
– Сэр Уинтерс – все равно что член семьи, – возразила Алесандра. – И я плохо себя чувствую, Стивен. Мне нужна его помощь.
Преданному Стивену стало стыдно за свои слова. Алесандра почувствовала себя немного виноватой из-за того, что ей пришлось солгать. Однако быстро справившись с этим чувством, она напомнила себе, что движет ею только одно – забота о Колине.
Алесандра выпроводила телохранителя, прикрыв французские двери в гостиную. Сэр Уинтерс остановился напротив нее. В руках у него был коричневый кожаный саквояж. Алесандра предложила доктору сесть.
– Если вы чувствуете недомогание, вам следует быть в постели, принцесса, – сразу приступил к делу сэр Уинтерс.
Алесандра улыбнулась врачу.
– Я не настолько больна, – объявила она, – У меня чуть-чуть першит в горле. Только и всего.
– Тогда горячий чай избавит вас от этого. А если не поможет, – продолжал сэр Уинтерс, – капелька бренди сделает свое дело.
Поскольку добрейший доктор был таким искренним, а вид у него – таким сочувствующим, Алесандра не могла больше притворяться.
– Причина, по которой я попросила вас прийти сюда, вовсе не в этом, – сообщила она. – Я бы хотела переговорить с вами о Колине.
Алесандра уселась в кресло напротив врача и нервно сцепила пальцы.
– Я воспользовалась ложным предлогом, чтобы заставить вас прийти сюда, – призналась она. – Алесандра вела себя так, словно только что созналась в смертном грехе. – Горло у меня вовсе и не болит. По правде говоря, оно у меня болит только в том случае, когда мне очень хочется накричать на своего упрямого мужа, а я знаю, что так не полагается.
Сэр Уинтерс улыбнулся:
– Колин может проявлять упрямство, не правда ли?
– К несчастью, да, – прошептала Алесандра.
– Так значит, это он болен? – спросил врач, все еше не понимая настоящей причины своего визита.
Алесандра покачала головой.
– Дело в его ноге, – стала объяснять она шепотом. – Он не желает говорить о своем увечье. Видите ли, он к этому относится чрезвычайно щепетильно, но я знаю, что он испытывает ужасные муки. Я подумала, нельзя ли что-нибудь предпринять, чтобы облегчить его страдания?
Врач откинулся на диванные подушки. Волнение, написанное на лице принцессы, говорило о том, что она не на шутку встревожена.
– Он не рассказал вам, как получил увечье, не так ли?
– Нет.
– Акула откусила ему часть ноги, принцесса. Я его лечил и одно время уже подумывал, не отнять ли ему всю ногу. Компаньон Колина Натан не позволил мне этого сделать. Понимаете, ваш муж тогда был не в силах выразить собственного мнения по этому вопросу. Его состояние было настолько тяжелым, что он долго находился в беспамятстве.
Их разговор был прерван стуком в дверь. Вошел Фланнеган, неся серебряный поднос. Собеседники ни словом ни обмолвились, пока дворецкий разливал горячий чай. Разговор возобновился, только когда Фланнеган покинул гостиную.
Сэр Уинтерс с удовольствием угостился сладкими бисквитными пирожными, которые стояли в серебряной вазочке. Они словно таяли во рту.
– Колин будет очень расстроен, если узнает о нашем с вами разговоре, – созналась Алесандра. – А я чувствую себя виноватой и думаю, что он будет мной недоволен.
– Пустяки, – перебил ее сэр Уинтерс, не спеша прихлебывая чай. – Вы действуете в его же интересах. Он не узнает о нашем разговоре. А теперь что касается вашего вопроса. Как вы можете ему помочь? Я бы предложил настойку опия или бренди, когда боль становится непереносимой, но знаю, что Колин никогда не согласится на это.
