Неожиданно до Колина дошло, что ему нравится иметь жену. И не прост жену, уточнил он про себя, а Алесандру. Он обычно не любил вечеров, потому что к тому времени боль в ноге по обыкновению истязала его. Его мягкая маленькая женушка отвлекала его мысли от боли. Она выводила его из себя и в то же время завораживала, и он обычно так был занят тем, как обуздать ее выходки, что в его голове больше ни для чего не оставалось места.
И она любит его!
– Теперь я отвечу на твой вопрос, – сказал Колин хриплым шепотом, который действовал на Алесандру как волшебный напиток,
– На какой вопрос?
Он рассмеялся:
– Ты и в самом деле забываешь обо всем, как только я прикоснусь к тебе?
– Не стоит так радоваться такой постыдной мелочи. Ты ведь выше этого, верно? Могу представить, у тебя голова полна других мыслей, когда ты меня целуешь?
– Так оно и есть.
– Ох, – удрученно вздохнула Алесандра.
– И каждая из этих мыслей направлена на то, что я хочу сделать с тобой своими губами, руками, своим…
Алесандра протянула руку вверх и зажала ему рот, боясь услышать что-то неприличное.
Это снова рассмешило Колина. Он отодвинул ее руку и сказал:
– Ты спрашивала, когда я понял, что ты меня любишь?
– Да, спрашивала.
– Это было в нашу первую брачную ночь, – объяснил он. – То, как ты отвечала мне, не оставляло сомнений в твоей любви.
Алесандра покачала головой.
– Мне это не было ясно.
– Может быть, нет, сердце мое, – отвечал Колин. – Но ты не могла ничего скрыть от меня. Твое отношение ко мне было чертовски откровенным. Ты никогда не могла бы позволить себе такого, если бы не любила меня.
– Колин?
– Да?
– Надо что-то делать с твоим самодовольством. Это никуда не годится.
– Мое самодовольство тебе нравится! Алесандра оставила без ответа столь возмутительное заявление.
– Я не стану вмешиваться в твои дела, Колин. Обещаю.
– Я никогда в этом и не сомневался, – ответил он, улыбаясь ее горячности.
– Ты не изменил своих намерений, правда? Тебе все еще нужно пять лет, для того чтобы,.. – она не договорила.
– Для того, чтобы что?
«Для того, чтобы влюбиться в свою жену, дурень, – подумала она про себя. – И заиметь детей». Через пять лет он, вероятно, решит заиметь одного или парочку. Алесандра будет уже стара иметь детей к тому времени.
Разумеется, ей не стоит иметь ребенка сейчас. Ребенок свяжет Колина по рукам и ногам. Ведь его компаньон Натан так сильно изменился с появлением младенца. Теперь для него все средства хороши, лишь бы заработать. Этим и была вызвана продажа акций; именно рождение дочери повлияло на то, что Натан переменил свое решение.
– Алесандра, для чего? – переспросил Колин. Тоска в ее голосе весьма озадачила его.
– Для того, чтобы достичь своей цели, – выпалила она.
– Да, – подтвердил Колин. – Еще пять лет.
Он бросил это замечание по пути к кровати. Колин сел на край и наклонился, чтобы снять башмаки.
– Я и не думал, что ты обеспокоена моей службой у сэра Ричардса, – сказал он, возвращаясь к прежнему разговору. – Тебе следовало об этом сказать. – Он отбросил башмаки в сторону и взялся за сорочку. – И ты права, когда говоришь, что мы теперь в ответе друг за друга. У меня не было времени, чтобы подумать о твоих чувствах. Прости.
Алесандра наблюдала, как он расстегивал сорочку. Она не могла отвести от него глаз. Молодая женщина ловила каждое его слово в надежде, что муж признается ей в своих чувствах. У нее не хватало решимости спросить, любит ли он ее. Колин не постеснялся спросить ее об этом, подумала она. Ведь он уже знал ее ответ.
А его ответа она не знала.
Алесандра помотала головой, отгоняя непрошеные мысли. Мужчины не думают о таких вещах, как любовь, и, по крайней мере, считают недостойным задумываться этом. Если у Колина не хватило времени, чтобы подумать о ее отношении к его опасной службе у сэра Ричардса, тогда почему же у него должно хватить времени, чтобы поразмыслить над своим чувством к ней? Голова у него забита только собственными планами превращения его компании в империю, и ни для чего больше там не остается места.
Алесандра гордо подняла голову и призвала всю свою решимость. Она напомнила себе, что считала преданность своему делу чертой, достойной восхищения. Ей нужно проявить терпение. Колин обратит на нее свое внимание лет этак через пять.
Прервав размышления жены, Колин сказал, что обязался передать сэру Ричардсу несколько подготовленных документов.
Он замолчал, бросая рубашку на стул, и встал.
– А что касается остальных дел, которые мне были предложены, пусть ими занимается Морган. По правде говоря, я уже решил не брать на себя ничего, что требовало бы моего отсутствия в Лондоне, по крайней мере на две недели или на три. Конечно, Бордерс позаботился бы о делах в конторе, но я не хочу оставлять тебя одну.
Алесандра подумала, что это самое приятное из того, что когда-либо говорил ей Колин. Он скучал бы по ней. Ей захотелось услышать это признание из его уст.
– Почему ты не хочешь оставлять меня одну?
– Из благоразумия, разумеется. Плечи ее безвольно опустились.
– Обо мне могут позаботиться Стивен и Реймонд.
– Я за тебя отвечаю, Алесандра.
– Но я не хочу, чтобы ты нес за меня ответственность, – невнятно сказала она. – У тебя и так достаточно ответственности. Не стоит вносить и меня в этот список.
Колин ничего не ответил на эту краткую речь. Он расстегнул брюки и стянул с себя оставшуюся одежду.
Мысли у нее улетучились. Она не могла не смотреть на своего мужа. Господи, он такой привлекательный! Он был похож на древнегреческого бога, каким она его себе воображала. Колин весь состоял из мускулов и источал силу, а его тело было таким гладким и совершенным.
Алесандра следила за ним взглядом, когда Колин пересекал комнату и запирал дверь в спальню. Он снова прошел мимо нее, возвращаясь к постели. Откинул одеяло, разгладил простыню и поманил ее.
Она, не колеблясь, подошла и встала прямо перед ним. Ее руки были прижаты к груди. Алесандра старалась не выдать своего волнения, но от Колина не укрылось ничего. Тоненькая жилка на шее отчаянно билась.
Он заметил это, когда убирал ее волосы и наклонился,
Чтобы поцеловать ее.
Алесандра начала раздеваться.
Колин нежно отодвинул ее руки от лифа платья.
– Позволь мне, – прошептал он.
Руки ее безвольно упали. Колин гораздо медленнее снял с нее одежду, однако не был слишком аккуратен. Он не позаботился о том, чтобы сложить ее платье, а бросил всю одежду ворохом поверх своей рубашки. Ему не терпелось дотронуться до ее обнаженной кожи. Когда он развязывал ленту у выреза ее сорочки, заметил, что руки у него дрожат, и улыбнулся своему нетерпению.
