– Почему ты не сказал мне об этом? – спросила Алесандра.
Как она пи старалась сдержаться, ее голос зазвенел от обиды.
– Не хотел тебя волновать, – объяснил Колин. Алесандра не поверила, что причина была только в этом. Возможно; это было всего лишь частью правды, а вся правда заключалась в том, что Колин не хотел посвящать ее в свои неприятности. Она старалась не обижаться на него. Колин не привык делиться своими бедами ни с кем, и не так просто покончить со своими привычками, даже если ты женат.
Алесандра решила, что ей следует проявлять терпение. Колину нужно свыкнуться с ее присутствием, и, Бог даст, со временем он научится доверять ей.
Ее муж все еще беседовал с врачом, когда Алесандра извинилась и пошла наверх. Она вернулась к себе в комнату и принялась записывать советы доктора, но ее мысли были далеко. Как он мог умолчать о гибели корабля! И если он обеспокоен, у нее тоже есть полное право волноваться. Мужьям и женам полагается делить все беды поровну, так было всегда!
Через некоторое время в дверях показался Фланнеган и объявил, что кушать подано. Спускаясь по лестнице, Алесандра попросила его еще об одном одолжении.
– Вы уже слышали о неприятностях виконта Тальбота?
– О да, – отвечал Фланнеган. – Весь Лондон об этом говорит. Леди Роберта оставила своего мужа.
– Колин запретил мне говорить с виконтом, а я должна уважать желания своего мужа. Он считает, что я только посыплю соль на раны виконта.
– А вам это необходимо сделать?
– Я считаю, что между внезапным исчезновением его жены и тем, что никто не может сказать, где находится леди Виктория, моя подруга, есть какая-то связь. Леди Виктория тоже исчезла. Я хотела узнать, не переговоришь ли ты с прислугой виконта ради меня. Видишь ли, мне нужно узнать, не получала ли леди Роберта небольших подарков от неизвестного воздыхателя.
– Подарки какого рода, принцесса?
Она пожала плечами.
– Цветы, возможно, конфеты, – сказала она. – Разве прислуга не заметила бы таких подарков?
Фланнеган кивнул.
– Да, конечно же, слуги бы заметили. И стали бы судачить об этом, между собой. Хотя мне они этого не скажут. Новый повар может кое-что узнать, когда отправится завтра утром на рынок. Могу я передать вашу просьбу ему?
– Да, пожалуйста, – ответила Алесандра.
– О чем это вы тут вдвоем шепчетесь? – спросил Колин, стоя в дверях столовой.
Он улыбнулся, увидев, как его жена вздрогнула от неожиданности.
– Ты сегодня сама не своя, – заметил он.
Алесандра в замешательстве не нашлась, что ответить. Она последовала за Фланнеганом в столовую. Колин отодвинул ей стул и потом занял место во главе стола на противоположном конце.
– И что же, мне теперь весь месяц придется сидеть под замком? – спросила она.
– Да.
Колин был занят тем, что разбирал стопку корреспонденции и не дал себе труда взглянуть на нее, отвечая.
Он не оторвался от своей работы даже для того, чтобы как следует поесть. Алесандре пришло в голову, что он может страдать временами несварением желудка, и она чуть было не спросила об этом мужа.
Но, сочтя это неуместным, она заговорила о другом.
– Как идет подготовка к первому балу Кэтрин? До него осталась всего неделя, Колин. Я не хочу его пропустить.
– Я тебе обо всем расскажу.
– Ты пойдешь без меня?
Алесандру это задело. Колин улыбнулся.
– Да. Я должен там присутствовать. А тебе следует отнестись к этому разумно.
Его твердо сжатые челюсти говорили о том, что он не пойдет ни на какие уступки. Алесандра раздраженно забарабанила пальцами по скатерти:
– Невежливо читать письма за обеденным столом.
Колин так погрузился в письмо от своего компаньона, что не заметил выпада жены.
Закончив читать длинное послание, он сложил бумаги на столе.
– Жена Натана подарила ему девочку. Они назвали ее Джоанной. Младенцу уже почти три месяца, и Натан пишет, что, как только Сара окрепнет, он привезет мать и малышку в Лондон на некоторое время. Джимбо проследит за конторой во время отсутствия Натана.
– Кто такой Джимбо? – с улыбкой спросила Алесандра, услышав такое странное имя.
– Очень хороший друг, – ответил Колин. – Он капитан одного из наших кораблей, «Изумруда», но судно сейчас на капитальном ремонте, поэтому у Джимбо есть свободное время.
– Это хорошие новости, Колин? – заметила Алесандра.
– Да, конечно.
– Тогда почему ты такой хмурый?
Колин не осознавал, что хмурится, пока жена не спросила его об этом. Он откинулся на стуле и вновь заговорил.
– Натан хочет выставить десять – двадцать процентов акций на продажу. Мне ненавистна мысль об этом, и я прекрасно понимаю, что Натан делает это не из собственной прихоти. Однако его можно понять. У него теперь есть семья, и он должен заботиться о ее благосостоянии. Они с Сарой снимали меблированные комнаты, а теперь, с рождением ребенка, им нужен собственный дом.
– А почему вы оба так настроены против других владельцев акций?
– Мы хотим оставить контрольный пакет за собой.
Колин выводил ее из себя.
– Если будут проданы десять или двадцать процентов акций, вы с Натаном останетесь владельцами контрольного пакета и, следовательно, будете контролировать свою компанию.
Похоже, ее логика не произвела на него впечатления, потому что Колин продолжал хмуриться. Алесандра попыталась подойти к этому с другой стороны.
– А что, если продать акции кому-то из членов семьи?
– Нет!
– Ради Бога, почему «нет»? Колин вздохнул.
– Это будет все равно что взять у них взаймы.
– Наоборот, – возразила она. – Кейн или твой отец получат хорошую прибыль. Это будет неплохой вклад денег.
– Почему ты посылала за Уинтерсом? – Колин словно не слышал ее доводов.
Алесандра не собиралась ему уступать.
– Натан дал разрешение на продажу акций?
– Да.
– И когда ты решишь?
– Я уже все решил. Поручу это дело Дрейсону. А теперь довольно об этом. Ответь мне на мой вопрос. Почему ты посылала за Уинтерсом?
– Я уже объясняла, – начала она. – У меня горло…
– Знаю, – сказал Колин. – Тебе было больно глотать.
Алесандра сворачивала и разворачивала белую полотняную салфетку.
– Действительно, у меня немного болело горло.
– Да, – согласился он. – А теперь я хочу, чтобы ты сказала мне всю правду. И не своди с меня глаз, когда будешь давать объяснения.
От неожиданности Алесандра уронила салфетку себе на колени. Немного помолчав, она наконец подняла на него глаза.
– Очень невежливо с твоей стороны уличать меня во лжи.
– Неужели?
– Да.
– В самом деле?
