– Эх, братец, – сказал Секонд, загрустив от взаимного недопонимания и оттого, не сдержавшись, разлил в рюмки понемногу коньяка, приготовленного для завтрака с Сильвией. – Тебе бы со мной местами не только в бою меняться, тебе бы через раз вместо меня на лекции в Академию ходить. Сообразил бы, что золото золотом (причём его появление ещё замотивировать надо), а где ты несколько миллионов бойцов найдёшь, готовых за нас (или там где нам надо) воевать? Мы ведь всю вообще мировую конфигурацию изменить собрались, да ещё и с явной прибылью, а не в убыток. Нет, правда, давай попробуем: ты – в аудиторию, а я – по девкам… Давно тебе пора своё образование систематизировать.
– Это по каким, интересно? – с тонким дрожанием в голосе стальной струны спросила так же внезапно, как недавно Сильвия, появившаяся Людмила. Она же – подпоручик Вяземская.
Фёст досадливо хлопнул себя ладонью по колену. Сказал же брат-аналог, что «валькирии» скоро должны появиться. Вот и появились. Консьерж их пропустил без вопросов, входную дверь с помощью блок-универсала открыть ничего не стоит. И тут же услышали то, что для них совсем не предназначалось.
Слух ли у каждой женщины такой нечеловеческий, или гендерный инстинкт направляет туда, где два мужика попросту сидят себе на кухне, ничем, кроме привычного словоблудия, не злоупотребляя? И ведь надо же – недели не прошло, как поняла Люда, что Фёст – готов, и уже не хватает терпения перемолчать, как пристойно подпоручику в присутствии двух боевых полковников.
Сейчас она ощущала себя будущей Ляховой-первой (а Майя, к которой она с дня первого знакомства испытывала нечто вроде женской ревности, само собой, станет «второй», что Людмилу чрезвычайно радовало). Одета она была вполне «по-боевому», но так, чтобы не выделяться на улицах хоть одной, хоть другой Москвы. Достаточно свободные джинсы, скрывающие пистолет, пристроенный на бедре в прорези левого кармана (урок Фёста даром не прошёл), водолазка цвета хаки, «хвостом» собранные волосы. Никакого макияжа. Даже пронзительный взгляд своих сиреневых глаз она научилась маскировать длинными ресницами.
Дело в том, что Людмила, подогреваемая непривычным ей пока чувством, перепутала голоса. Пройдя из прихожей в коридор между квартирами, она услышала обрывок разговора, и ей показалось, что насчёт «девок» сказал именно он.
– Да к таким, как ты, – ответил Секонд. – Чтобы, наконец, научить вас, что грешно издеваться над человеком, желающим вам только добра. Это я имею в виду поручика Полусаблина.
Означенного поручика, командира «женской роты», девяносто подчинённых ему девиц (семь «валькирий» погоды не делали) из природной вредности доводили до грани тихого помешательства, демонстративно, «согласно устава», являвшиеся на утреннюю зарядку топлес.
«А там, господин поручик, статья семнадцатая, ясно сказано – «в трусах и лёгкой обуви. В грязь и дождь разрешаются сапоги».
Другой бы, на месте Полусаблина, радовался ежедневному бесплатному стриптизу (да какому!) или придумал для нахалок нечто остроумно-неприятное. Начав, например, тоже «согласно устава», комментировать несовпадение имеющейся анатомии с «высочайше утверждённой». А ещё лучше – приказать в дождик, с лужами на штурмполосе: «Рота, по-пластунски, до первого рубежа и обратно!» – и тщательно следить, чтобы упражнение выполнялось по всем правилам. Раз такие знатоки и ценительницы уставов – так извольте. Но – не каждому дано, особенно если на медицинском факультете не учился.
– Ах, извините, господин полковник, не поняла. – Людмила изобразила нечто вроде книксена. Знает, зараза, что не в том настроении и «жених», и начальник, чтобы осадить её, как чины позволяют. – Просто не выношу я, когда свои мужчины о других девках рассуждать начинают.
– Вот, камрад, до чего доброе отношение к личному составу доводит, – развёл руками Секонд. И, уже к Людмиле обращаясь: – И чем же тебе, подпоручик, другие девки так не нравятся, если вы знаете, что вы – всё равно лучше? А где же гендерная солидарность? – Секонд откровенно развлекался, пользуясь возможностью не думать о серьёзных вещах хоть несколько минут. – И имей в виду, раз и навсегда, я тебе, пока погоны не снимешь, никакой не свой. Даже когда невесткой мне станешь, деверем и по имени сможешь называть только при совместном проведении отпуска. Доходчиво?
В шутку или не в шутку, он сейчас сказал то, что Фёст и Людмила вслух пока не обсуждали. И сразу всем стало просто и легко. Не нужно больше никаких «политесов», недоговоренных фраз, попыток «на людях» демонстрировать безразличие друг к другу. Хоть сейчас Секонд сумел показать «близнецу», кто из них старший. А старший брат, как известно, второй отец.
– Что ж, ребята, раз на мои слова ни от кого возражений не последовало, считаем вопрос решённым. По глотку шампанского в ознаменование момента, после чего, поручик Вяземская, передайте Вельяминовой мой приказ построить отделение.
Людмила ещё не до конца пережила случившееся и не сообразила – в каком отношении ей теперь предстоит находиться с Анастасией. Так-то комвзвода, а если по иному счёту? Она, считай, обручённая невеста одного полковника Ляхова и, соответственно, родная невестка второго, а та – всего лишь подполковника Уварова. Интересно складывается. Не зря старые уставы и законы ещё с времён Петра препятствовали созданию подобных конфликтов служебных и родственных интересов.
Ляхов объявил построившимся в коридоре девушкам, что исполнительная команда получена и они немедленно отбывают в пункт сбора. Вадиму показалось – его слова особого энтузиазма не вызвали. «Валькирий» уже увлекла сравнительно вольная жизнь в другой Москве и возвращение к казарменной не радовало. Да и вместе с Фёстом им воевать понравилось. Настоящий командир, и без штаб-офицерских замашек. Но ничего не поделаешь, служба есть служба.
Фёст всего на минуту-другую уединился с Людой, несколько раз торопливо поцеловал, шепнул обычные при прощании слова. Она крепко обняла его за шею, прижалась всем телом, кажется, даже всхлипнула едва слышно. И тут же, отстранившись, превратилась в идущую на задание девушку-бойца.
Проводив Секонда с девушками до двери, выводящей в нужное место и время, Фёст громко, чтобы Сильвия через закрытую дверь услышала, предложил:
– Может, мы, пока Вадим девчат проводит и вернётся, в городе позавтракаем? А то что я вам приготовлю? Яичницу разве? Часа полтора-два у нас есть. Я подходящее место здесь неподалёку знаю. Или на той стороне что-нибудь найдём.
– Как скажешь, – ответила Сильвия, появляясь из своей комнаты, уже полностью готовая, чтобы предстать перед Высочайшей особой. На этот раз она придала себе облик, подобающий рангу посла с особыми полномочиями. С учётом стилей и нынешней Императорской России, и Югороссии тоже. Сделала элегантную, но строгую прическу, нанесла едва заметный дневной макияж. Надела фисташкового цвета костюм английского покроя, не слишком изменившегося за девяносто лет, разве что узкая обтягивающая юбка была покороче, чуть за колени, с разрезами до середины бедра по бокам. Туфли змеиной кожи на шпильках такой высоты, чтобы ноги выглядели наиболее выигрышным образом. Серьги, кулон, два перстня. Неброские, но сразу видно – антиквариат немыслимой ценности.
Фёст подумал, что леди Спенсер наверняка отлучалась за пределы квартиры, в тот же Лондон, где у неё и богатый гардероб имеется, и собственный куафер-стилист. Невозможно при помощи подручных средств за полчаса так преобразиться. Молча выразил положенное восхищение.
– Только ты и сам переоденься, а то слишком у нас в дресс-кодах большой диссонанс получается. Пойдём в гардеробную, что-нибудь подберём.
В квартире имелся ассортимент одежды почти на все случаи жизни.
Сильвия занялась поисками костюма и прочих аксессуаров, гармонирующих с её теперешним обликом.
В это время в кабинете зазвонил городской телефон.
Фёст снял трубку и услышал голос президентского друга Контрразведчика.
– Надо бы встретиться, Вадим Петрович, – без предисловий сказал тот. – Прямо сегодня, часика через два устроит?
Эта линия, подключенная к городской телефонной сети, была абсолютно непрослушиваемой никакими техническими средствами этой реальности, но Ляхов иллюзий не питал. В кабинете собеседника и в его аппарате могло поселиться любое количество «жучков», запущенных коллегами и сотрудниками.
– Устроит. Место?
Контрразведчик назвал точку рандеву в достаточно завуалированной форме, но просто «соблюдая правила игры». Если кто-то, хорошо знающий Москву, их сейчас слышит – в момент вычислит, да и специалистов по наружному наблюдению в любой заинтересованной службе и организации достаточно.
– Договорились.
Фёст повесил трубку и тут же набрал номер кабинета Тарханова. В ту реальность выход тоже имелся, жаль, что сотовая связь там не действовала.
