порядке? – спросил Вейрил и выпрямился, с тревогой глядя на Кейлена.
– Да, все хорошо, – ответил Кейлен с глубоким вздохом. Он присел на землю, радуясь мягкой траве, которая давала облегчение ногам. – Просто вспомнил о доме.
– Я тоже думаю о родине, – признался Вейрил.
– Ты по ней скучаешь? – спросил Кейлен.
– Да. Но я знаю, что поступаю правильно. Я следую клятве.
Кейлен смущенно повел плечами.
– Но почему ты ее дал, Вейрил? Ты ведь меня не знал. Не понимал, кто я такой. Даже сейчас ты не знаком со мной по-настоящему.
Вейрил посмотрел на Кейлена так, как часто смотрели его родители. Их забавляло, что он не замечал чего-то очевидного.
– Даже если Тэрин Эйлтрис и Эйсон Вирандр не стояли бы рядом с тобой, я дал бы эту клятву и повторил бы ее сегодня.
– Но почему? – Этот вопрос Кейлен задавал самому себе тысячу раз.
– Почему я бы снова ее дал? Потому, что моему народу необходима надежда, а ты ее живое воплощение. Почему я готов принести клятву снова? Потому, что теперь я узнал, какой ты человек.
Кейлен поднял руку и сжал затылок так, что его ногти больно впились в кожу. У него перехватило горло и сердце сжалось в груди.
Он не знал, какой Кейлен человек.
– Сколько храбрецов умерли из-за меня, ради меня. Моя семья, Артур, Эллисар, солдаты Белдуара. Люди, гномы, эльфы… их кровь на моих руках.
– Ты был готов отдать жизнь, чтобы спасти их во дворе перед ветробежцем. – Вейрил наклонился вперед. – Ты едва не погиб. Не самый умный поступок, но достойный восхищения. Я видел, как ты снова и снова рисковал ради других. И как вел их за собой лишь для того, чтобы дать им маяк, хотя предпочел бы сам следовать за кем-нибудь. Империя слишком долго сохраняла стабильность, стала жирной, пожиная трофеи последней войны. И они никогда не оставят в покое мой народ в Аравелле. Рано или поздно они придут за нами. Как пришли с армиями на Юг. Должно быть, Кейлен, твое появление поторопило их. Но не ты являешься причиной. Я горжусь, что следую за человеком, который готов умереть за тех, кто идет рядом с ним.
Кейлен ничего не ответил, он просто не знал, что сказать. Пришла бы Империя? Ответ никому не был известен. Все, что знал юноша, – что они пришли и напали из-за него.
Кейлен и Вейрил просидели так еще некоторое время, прохладный утренний воздух покалывал кожу. Юноша был благодарен за молчание. Он откинулся назад, опираясь на локти, свесил голову и закрыл глаза. Сам того не замечая, он прикоснулся к Искре, потянул в себя нити Духа и Воздуха. В точности как делал в туннелях, позволил нитям дрейфовать в воздухе, подхватывая звуки и вибрации и направляя их себе в уши.
Теперь, когда его слух усилился, он понял, что эта тишина очень сильно отличалась от тишины в пещерах. Легкий шепот деревьев на утреннем ветерке, чириканье и трели птиц, журчание воды в близкой реке, разговоры – деревня просыпалась, и все звучало, как дома. Сколько раз он сидел по утрам у стены на рыночной площади, слушая, как просыпается родная деревня Прогалина? Он оставался бы здесь часами, если бы не заговорил Вейрил.
– У тебя настоящий дар в обращении с Искрой.
Кейлен неохотно отпустил нити и открыл глаза.
– У меня ничего нет. Я способен касаться Искры только благодаря связи с Валерисом, – возразил он.
Кейлен знал, что дракон прямо сейчас лежит в амбаре. Только когда Валерис спал, юноша его не чувствовал. Но это не вызвало раздражения. Прикосновение сознания Валериса было самым успокаивающим ощущением из всех, что помнил Кейлен. Казалось, дракон всегда присутствовал где-то рядом. Кусочек его самого, который являлся не только частью, но и важнейшим элементом существования Кейлена.
– Возможно, так и есть, – сказал Вейрил, срывая травинку. – Но это не меняет того факта, что твои способности – в особенности если учесть, как недавно ты познакомился с Искрой, – просто невероятны. То, что ты сумел разрушить те здания в Белдуаре, – обычной силы для такого недостаточно.
– Я потерпел неудачу, Вейрил. Совершил ошибку, и погибли люди. Такое вряд ли можно назвать силой.
Кейлен вспомнил, как лорийские солдаты прорвали строй королевских гвардейцев, а когда те обратились в бегство, безжалостно их убивали. Все у него внутри сжалось, волосы на затылке встали дыбом. С тех пор как он оказался связанным с Валерисом, многие стали смотреть на него как на воителя из легенды, словно он и в самом деле являлся дралейдом. Тармон и Вейрил, воины, обладавшие намного большим опытом, чем он, считались с его мнением. Но он не соответствовал этому званию. Его еще следовало заслужить.
– Я видел, как галдринов тренировали долгие годы, прежде чем они обретали способность проделывать с камнями нечто подобное. Но даже после обучения они не могли справиться с куском скалы, превышавшим размерами твою голову. Галдрины, которым по силам обрушить целое здание, как сделал ты, – большая редкость. В наших преданиях говорится, что прежде использовали целые полки галдринов, чтобы защищать крепостные стены во время осады. Мне кажется, я видел нечто подобное во время сражения в Белдуаре, но я не совсем уверен.
Кейлену потребовалось некоторое время, чтобы извлечь из памяти смысл слова «галдрин». Он слышал, что его переводили со Старого наречия как «маг», но потом вспомнил, что Тэрин говорил о неточностях прямого перевода, – так что полной уверенности у него не было.
В любом случае тему о погибших в Белдуаре воинах Кейлен продолжать не хотел.
– Вейрил, после нападения кератлинов у тебя было мало возможности двигаться самостоятельно – твое ранение выглядело очень серьезным. Я чувствовал, что ты черпал энергию из Искры, использовал нити Духа. Что это было?
Вейрил слабо улыбнулся.
– Существуют правила использования Искры. Но, как и всегда, то, что нельзя сломать, можно обойти. На самом деле нельзя исцелять самого себя. Такие попытки часто приводят к смерти, целитель теряет в два раза больше, чем способен получить. Дух… уникален. Говорят, одно из главных ограничений Искры, если отбросить сырую силу, это разум того, кто ее призывает. Ты не можешь сделать только то, что, по твоему мнению, невозможно. Ты ограничен пределами собственного воображения.
И это особенно справедливо для Духа. Его можно использовать не только для прямых целей, но также для усиления других нитей и галдрина, который к нему обращается. Я привлек нити Духа, чтобы успокоить боль, хотя знал, что подвергал себя опасности. Если бы мы не нашли Сердце Порталов, я почти наверняка бы умер. Мы сейчас говорим про очень древнюю практику, по большей части
