отвечал за какие аспекты жизни, был «хорошим» или «злым». Он не видел никаких доказательств, которые указывали бы на то, что хотя бы один бог шевельнул пальцем, чтобы как-то повлиять на события в мире. Однако его завораживало то, какое влияние оказывали боги на
людей. Он совершил ошибку, назвав Эфиалтира Предателем, когда разговаривал с Томмином вчера утром. Обычно доброжелательный юноша пришел в невероятную ярость, и его успокоило только вмешательство Нииры.
Рист со смехом облизнул подушечку большого пальца и перевернул страницу книги, которую он читал – «Друиды, утраченная магия». Им не разрешали брать книги из библиотеки, и у него не оставалось выбора. Другие ученики требовали, чтобы он присоединялся к ним в саду, а он не мог не читать. Взять книгу с собой представлялось ему разумным компромиссом. Он же вернет ее на прежнее место. Выгнув спину, Рист повернул шею и услышал треск шейных позвонков. Трава и ствол дуба были далеко не такими удобными, как мягкие кожаные кресла в библиотеке.
Он вздохнул, покачал головой и вернулся к началу страницы, как уже делал несколько раз. Книга была достаточно интересной, но его постоянно что-то отвлекало.
За последние несколько недель он отослал больше двадцати писем Кейлену и Данну. Некоторые в Прогалину, другие в Кэмилин и Мидхевен. Однако ни разу не получил ответов. На самом деле он не особенно на них рассчитывал, но все же надеялся, что ему повезет и он сумеет с ними связаться.
До посольства доходили сведения о том, что Драконья гвардия сровняла Белдуар с землей и город превратился в обугленную гробницу. Ристу оставалось только верить, что Кейлен и Данн живы.
– Вижу, что ты все еще читаешь книгу. – Рист так сильно погрузился в свои мысли, что не услышал, как подошла Ниира, а вместе с ней и Томмин с Леной.
– Он всегда читает, – сказал Томмин, усаживаясь на траву напротив Риста. Томмин, ровесник Риста, был высоким юношей из города Кергана, а его поручителем являлась целительница сестра Данвар. Голову Томмина украшали черные как смоль волосы, а взгляд голубых глаз часто сопровождала расчетливая улыбка. – И что ты читаешь на сей раз? – Юноша протянул руку и приподнял книгу, чтобы разглядеть название. – «Друиды, утраченная магия». Я не читал. Она того стоит?
– Ты даже в руки не взял ни одной книги из библиотеки, Томмин, – с насмешливой улыбкой сказала Лена, подобрала полы своих коричневых одеяний и села, стараясь не запачкаться. Ее поручителем был брат Халмак, один из консулов. Девушка нахмурилась, приподняла брови и посмотрела на Томмина. – Я сомневаюсь, что ты вообще занимаешься чтением.
– Я должен им заниматься.
– Письма твоей матери не в счет, – заявила Лена.
– А как же письма твоей матери? – парировал Томмин.
Пока Лена и Томмин обменивались остроумными замечаниями, Ниира не сводила глаз с Риста, а чуть погодя села рядом, опершись спиной о ствол дерева и положив руки на колени.
Рист сглотнул. Он не знал, что такого было в Ниире, но всякий раз, когда она на него смотрела, у него неизменно возникало ощущение, что она его… экзаменует? Он загнул уголок страницы, засунул книгу в сумку, лежавшую рядом на траве, и пожал плечами, изо всех сил пытаясь сделать вид, что пристальный взгляд Нииры не лишает его спокойствия.
– Я никогда прежде не видел столько книг в одном месте, – сказал он. – Трудно в них не заблудиться.
Ниира не ответила, но на ее лице расцвела улыбка. Рист ничего не мог с собой поделать – его пульс участился. Он считал, что Ниира ужасно его раздражала, но она обладала острым умом и не менее острым языком: недавно Рист обнаружил, что находит привлекательными оба ее качества, несмотря на все попытки этого не признавать.
– Ты слышала последние новости? – спросил Рист, пытаясь сменить тему разговора.
Ниира пожала плечами:
– Новые нападения араков. Сегодня утром я слышала разговор двух курьеров. Они говорили, что большую часть населения деревень, расположенных у подножия Мар-Дорула, пришлось вывезти, а более половины караванов, направлявшихся мимо Мертвых Скал, ушли в Керган.
Рист кивнул.
– Я буду счастлив, если до конца жизни не увижу ни одного арака. – Дрожь пробежала по его спине, когда он вспомнил тот день в Оммском лесу. – А что на Юге?
Внезапно взгляд Нииры стал острым как бритва. Она резко повернулась к нему со скептическим выражением лица.
– Ты видел арака? Разве ты родился не в какой-то маленькой фермерской деревеньке?
Ну вот, опять началось.
– Я видел, но не в своей фермерской деревеньке.
– Ладно-ладно. Только не нужно переходить в оборону. Я всего лишь спрашиваю. Но не стану копать глубже. – Ниира подняла обе руки, словно пыталась доказать свою невиновность, но Рист уловил, как она прошептала: «Мужчины такие чувствительные». И ему показалось, что она произнесла эти слова нарочито громко, чтобы он услышал.
Он попытался не обращать на нее внимания. Казалось, она всегда была в курсе всего, что происходило за стенами посольства, поэтому было неразумно ее раздражать.
– Если ты расскажешь, что тебе известно о Юге, я поведаю тебе историю об араке. Договорились?
Лицо Нииры озарила улыбка.
– Договорились. – Она развернулась к Ристу лицом и приподняла одну бровь. – Я слышала, что дралейд сам поджег Белдуар, чтобы скрыть следы своего побега…
Глава 20. Ни одно место не осталось нетронутым
Ветер дул вдоль улицы, что вела к Пыльной бухте, поднимая небольшие облачка пыли и сухую листву, когда Элла провела рукой по длинной морде лошади, задержав руку у носа.
– Это совсем непросто, верно? – сказала Элла и передвинула руку к уздечке. – Тащить весь день за собой карету. Спасибо тебе.
Кобыла ответила коротким ржанием и уткнулась носом в щеку Эллы. Она наклонилась к ней, чувствуя тепло лошади.
– Ты умеешь обращаться с животными.
Элла поняла голову и увидела возницу, Лорана, который стоял перед входом в Пыльную бухту и подбрасывал в воздух старую тряпку. Лорану было никак не меньше пятидесяти лет, левый глаз легонько косил, и сам он едва заметно хромал. Возница не стал дожидаться ответа. Он улыбнулся и направился на постоялый двор.
Элла улыбнулась в ответ и почесала шею лошади.
Когда Элла и Фарда приехали в город, там царило оживление: пыльные улицы заполняли самые разные торговцы, они продавали свежие фрукты, тонкое льняное полотно, кастрюли, сковородки и все, что Элла только могла вообразить. Это напоминало рынки в Мельногорске. А теперь, когда сумерки накинули свой туманный плащ на улицы Фаренмила, а заходившее солнце окрасило дома в оранжевый цвет, наступило спокойствие. На холодном зимнем небе едва виднелась луна, словно рисунок мелом на льдисто-голубой парусине.
