Когда Уилсон кончил есть, Тулж отвел его на западную оконечность островка и показал на просвет между деревьями:
— Это подходящее место для наблюдения. Мои друзья прибудут либо сегодня позднее, либо завтра утром.
— Уточните, что конкретно я должен наблюдать?
— Вы узнаете, когда увидите, — усмехнулся Тулж и отправился вздремнуть в палатке под противомоскитной сеткой.
Уилсон наблюдал за рекой несколько часов. Сколько именно, он не знал: его часы остановились еще на Четырех Саблях в сезон дождей. Прямо перед ним рукава реки соединялись в единый поток. Подул свежий ветерок со слегка солоноватым привкусом и заставил Уилсона вспомнить о море. Он на секунду отвернулся, услышал щелкающий звук, который шел со стороны деревьев, а когда вновь посмотрел на реку, оказалось, что она обрела корону из широких солнечных лучей, которые с трудом пробивались сквозь облака. Минуту спустя в светлой дымке Уилсон различил неподвижную точку. Расстояния в Африке обманчивы. Неожиданно для Уилсона точка превратилась в старую посудину бирюзового цвета. В трюме, словно в опере «Мадам Баттерфляй», стояли три коротко постриженных человека в безупречно белой офицерской форме. Позади троицы на лавке сидели полдюжины молодцов в парадных красно-синих кителях. На корме трепетал флаг военно-морских сил Великобритании.
Судно исчезло в заросшей водорослями протоке так же неожиданно, как и появилось.
Тулж и полковник Саба, расположившись у входа в палатку, играли в кости, бросая их на грязный кусок брезента.
— Дурная привычка, которую я подхватил в армии, — сказал Тулж, подняв глаза на подбежавшего Уилсона. — Но она присуща всем солдатам. Вспомните римских легионеров, которые разыгрывали одежды Христа. Что скажете, Уилсон?
— Как это ни странно звучит, — ответил Уилсон, задыхаясь, — я видел прозрачную, как стекло, английскую подлодку с офицерами и матросами.
— Они прибыли несколько рановато, — помрачнев, кивнул головой Тулж.
9
С палубы большой моторной лодки Уилсон смотрел назад, на то место, где коричневые воды Хеленги сливались с голубыми и неспокойными морскими волнами. Последняя африканская грязь окрасила поверхность моря в красноватый цвет на три мили от берега, после чего выпала в осадок на континентальный шельф. Послеполуденное солнце на горизонте коснулось небольших бледных облачков. Над головой носились морские птицы. В кильватере исчезала Африка, непостижимая, громадная.
Только теперь Уилсон позволил себе подумать о том, что он оставлял позади. Он думал о Крикет, о темных дебрях джунглей, о болотистых участках, куда не проникают солнечные лучи и куда не ступала нога белого человека. Думал и об иво, которые живут, прячась от мира, со своим странным языком и своими таинственными знаниями. Потом он отбросил мысли о прошлом, вдохнул солидную порцию соленого океанского воздуха и посмотрел на большой корабль, который стоял, покачиваясь на волнах, прямо по курсу.
Это был корабль английских ВМС «Овод», новый компактный крейсер типа «Сомерсет». Он был меньше обычного эсминца, но больше минного тральщика. Его вооружение состояло из двух башен со 118-миллиметровыми орудиями, полного боекомплекта ракет «Стингер» класса «земля. Кроме того, он нес три реактивных самолета „Си Харриер“ вертикального взлета и посадки, со сложенными, как у спящих птиц, крыльями. В верхней части надстройки медленно вращалась тарелка радиолокатора, и Уилсону казалось, что он видит сигналы, пронизывающие атмосферу со скоростью в миллион раз быстрее, чем почтовые голуби великого Кэйрю. Английский военно-морской флот и капитанский вымпел (желтый морской конек на голубом фоне) на брам-стеньге были приспущены.
Уилсон повернулся к ближайшему офицеру, младшему лейтенанту с туповатым выражением лица, табличка на кителе свидетельствовала, что его зовут Бансен.
— Что-нибудь случилось? — спросил Уилсон, показывая на приспущенные флаги.
— Сэр? — переспросил младший лейтенант.
— Приспущенные флаги, — уточнил Уилсон.
— Я не уполномочен говорить на эту тему, сэр.
— Какого черта, Бансен, он же один из нас! — возмутился человек, на бирке которого значилось: «Лейтенант Пиви, штурман».
У этого офицера были соломенного цвета волосы и поразительно голубые глаза, как у Питера О'Тула в кинокартине «Лоуренс Аравийский». Он, подойдя, пожал Уилсону руку и предложил сигарету.
— Нет, спасибо, — отказался Уилсон, но потом передумал. Сигареты были «Вестминстерские военно-морские», пачка золотого цвета. Лейтенант Пиви чиркнул старомодной бензиновой зажигалкой, и Уилсон прикурил. Сигарета оказалась крепкой, с добавкой турецкого табака. Уилсон становился настоящим курильщиком. Он выдохнул дым за плечо в воздух, и тот поплыл к Африке.
— Видите ли, мы скорбим по капитану, — сообщил Пиви, прикурил сигарету и расстегнул верхнюю пуговицу кителя. — Бедняга умер на прошлой неделе, не успев решить поставленную перед нами задачу.
— Что случилось?
— То самое, что случается с англичанами на протяжении многих веков в этой дрянной части света. Лихорадка. Он сходил на берег в Занде и подхватил какую-то заразу. Никто не знал, что болезнь так опасна. Однажды утром он не явился на завтрак, мы отправились к нему в каюту и нашли его мертвым.
— Жаль.
Пиви пожал плечами:
— Теперь нами временно командует штаб-коммандер Уортингтон. Хороший человек. Скоро вы с ним познакомитесь.
Лейтенант Пиви отдал честь, намереваясь уйти, но Уилсон задержал его:
— Я должен кое-что у вас выяснить.
— Слушаю.
Уилсон показал на прозрачную лодку, подвешенную на тросах за кормой:
— Голубая лодка, белая форма. Вы что, так всегда проводите свои рейдовые операции?
Лейтенант сдержанно улыбнулся:
— Таков приказ исполняющего обязанности капитана. Мы здесь находимся с более или менее секретной миссией, без официального разрешения местных властей. Впрочем, и властей-то никаких нет. Так, несколько разрозненных и враждующих между собой племенных образований. Но если нас захватят в форме, то по крайней мере не расстреляют как шпионов. А что касается лодки, то, видите ли, на этой чертовой Хеленге мы не можем пользоваться обычными плавсредствами — река кишит всякой зубастой дрянью. На резиновой лодке здесь не разгуляешься. В прошлом году мы нашли на одном заброшенном складе в порту Луанги с дюжину этих прозрачных изделий. Их привезли туда из американского «Диснейленда» в 1960-х годах для реализации какого-то проекта типа подводного сафари. Кажется, это была идея миллионера из Техаса. Но проблема оказалась в том, что в мутной Хеленге ничего, кроме карпов, не увидишь. Миллионер разорился и улетел в свой Техас, бросив лодки. Наш инженер отремонтировал несколько посудин и приспособил для нужд ВМФ. Чудесные лодки, по правде говоря. Да и цвет очень милый.
