Всё равно какое-то безумие…
Крепость внешне действительно напоминала самую настоящую крепость. Высокие каменные стены, башни, которых почему-то не было видно изнутри, глубокий ров перед стенами. Настоящий замок внутри города. Подъемный мост был опущен, пропуская внутрь толпу народа. О том, что сегодня состоится показательное сожжение, было объявлено всенародно и горожане спешили на представление. Не такое редкое в рамках Крепости, но довольно редкое в плане допуска обычных людей.
— Какое интересное явление, — произнёс ректор, вырывая меня из собственных мыслей. Проследив за его взглядом, я увидел на горизонте грозовой фронт. Тёмное небо ужасало — казалось, что сам Скрон спрятался в облаках, посылая в землю молнии. Сверкало знатно, но звуки до нас ещё не доносились. Слишком далеко. Кстати, гроза в текущее время года довольно редкое явление. Сейчас сезон солнца.
Народа на центральной площади Крепости было хоть отбавляй. Костёр занимал почётное центральное место, неподалёку от него располагались несколько ярусов сидений для высших иерархов. Из всех присутствующих я знал только отца Двара, в его неизменной красной мантии, так что с интересом смотрел на тех, кто обладал определённой властью в Крепости. Серая, синяя, чёрная мантии. Но больше всего моё внимание привлекли фиолетовые — девять человек, сидящих вокруг золотого кресла. Епископы в полном составе явились посмотреть на казнь сестры Алии. Или, как я уже понял, просто Алии. Сан с девушки всё же сняли, превратив в обычного человека.
— Нам отведены почётные места в первом ряду, — Кималь Саренто указал на пустое пространство буквально в десяти метрах от костра. Рядом с нашим местом сидел хмурый Злой Инженер. Наши взгляды пересеклись, и я осознал, что тёмный злится. Сильно злится. И причиной его злости, что удивительно, был именно я. Однако тёмный не сказал ни слова, даже когда я занял место рядом с ним. Он вообще делал вид, что меня не существует. Плевать — я в друзья не набиваюсь. Мне нужны ответы на некоторые вопросы и тёмный мне их даст, даже если будет открыто меня ненавидеть.
— Макс, тебе отведено другое место, — неожиданно рядом со мной появился незнакомый церковник. — Я провожу.
Ректор и отец Нор с удивлением уставились на служителя Света, но промолчали, не смея возразить. Я проследовал за мужчиной и с каждым шагом моё удивление становилось всё больше. Меня вели к центральной трибуне. Туда, где находились главные лица церкви Света. Миновав епископов, мой провожатый указал на место подле золотого трона. Пока ещё пустого. Верховный епископ не спешил появляться на публике.
— На время мероприятия ты будешь находиться здесь, — пояснил церковник и занял место с другой стороны золотого трона. Только сейчас я заметил на груди служителя знак, показывающий, что он является личным помощником верховного епископа. По рядам собравшихся прошёл гул — все обсуждали моё появление и место, что я занял. Верховный епископ выделили смертника? Это явно неспроста.
Сделав каменное лицо, я начал смотреть поверх стены. Туча приближалась. Уже начали доноситься раскаты грома, поднялся ветер, запахло свежестью. Однако, как мне показалось, грозовой фронт обходил столицу стороной — тучу сносило вправо.
— Его сиятельство, верховный епископ отец Ург! — прозвучал громкий голос, и большая часть народа встала со своих мест, приветствуя главу церкви. Сидеть остались только главы регионов, но даже они встали и поклонились, когда отец Ург занял своё место.
— Да начнётся очищение во имя Света! — произнёс верховный епископ и взгляды собравшихся устремились в сторону дальнего здания. Двери открылись, выпуская Алию. Девушка шла сама, уверенно, с высоко поднятой головой, словно несмотря на то, что её сейчас сожгут, чувствовала себя победителем. Ведь тот, кого она поклялась защищать, остался жив.
— За неподчинение решению совета епископов сестра Алия приговаривается к очищению огнём! — прозвучал голос глашатая, отчего по толпе гостей пошёл гул недовольства. Как такое возможно, что кто-то пошёл против высших иерархов? На костёр её! Глашатай продолжил подливать масло в огонь: — Сестра в Свете решила, что её мнение важнее мнения глав регионов, что её действия могут быть оправданы. Решением совета глав регионов, подкреплённым резолюцией верховного епископа, Крепость единогласно признаёт сестру Алию недостойной сана. Да будет так!
Очищение огнём. Какое интересное завуалированное название казни. Церковь остаётся верна себе, стараясь максимально дистанцироваться от смерти. Церковники поставили лестницу, и Алия всё с той же высоко поднятой головой взобралась на вершину огромного кострища, позволив привязать себя к столбу. Заметив меня, девушка даже нашла в себе силы улыбнуться, хотя бледное лицо прекрасно демонстрировало истинные чувства. Алии было страшно. Жутко до одури. Но показывать это она не хотела. Те, кто приговорил её к такой страшной судьбе, не дождутся, что она начнёт умолять о прощении и помиловании.
— Это неправильно, — прошептал я, видимо, слишком громко. Отец Ург меня услышал. Верховный епископ повернулся в мою сторону, вызвав очередную волну перешептываний.
— Всё, что сейчас происходит, делается по воле Света, Макс. И, конечно, твоего упорства. Ты отказался от Алии, чем обрёк её на такую участь. Будь у вас подписанный договор, тебя никто бы не имел права призвать в Крепость. Ты закрыл бы оставшиеся разломы, вернулся в академию и через два месяца все забыли бы о том, что из-за тебя Крепость не получила емь. Но ты отказался сотрудничать, потому сестре Алие пришлось действовать с пониманием того, какое наказание ей грозит. Она пошла на этот шаг сознательно, обменяв свою жизнь на то, чтобы у тебя появился шанс сидеть сегодня рядом со мной и наблюдать за тем, как она проходит очищение огнём. На всё воля Света.
— Она не заслуживает такой доли! — не сдавался я, пропустив мимо ушей обвинений верховного епископа. Сегодня все, кому не лень, стараются обвинить меня в грядущей гибели девушки.
— Чего же она заслуживает, по твоему мнению? Вернуться в Крепость, словно ничего особенного не произошло? Словно не она нарушила догмы церкви?
— Она станет моим личным служителем, — предложил я через паузу. Мне до последнего не хотелось произносить эти слова, но желание хоть как-то помочь Алие превысило мои комплексы. — Я готов подписать с ней договор, если это позволит сохранить ей жизнь.
— Хорошее предложение, только слишком запоздалое, — горько улыбнулся верховный епископ. — Решение совета глав регионов нельзя изменить. Ни мне, ни тебе, никому. Разве только самому Свету. Довольно, Макс. То, что грядёт,
