– Алекс, ты как? – Тема появился из-за кабины.
– Стремно. Но вроде не обоссался, – сморщился я. Надо вставать.
Сержант чуть улыбнулся. Увидев, что я поднимаюсь, он пошел к аппаратной. Я встал, отряхнул штаны от снега и двинулся за ним. Стена кунга рядом с окном, откуда меня чуть не уработали, была похожа на дуршлаг – нормально Артем прямо через стенку влупил. И вовремя, самое главное.
– Гееешааа!!! – сложив ладони рупором и повернувшись в сторону дороги, вдруг заорал сержант. – Все нормально!!!
– Рация, епта, – сказал он глянувшему на него Жеке. Тот хмыкнул, я тоже не удержался.
– По уму, рации-то надо нарыть. Это сейчас прокатило, в следующий раз может хуже быть, – не очень внятно сказал Жека – он сейчас спичкой в зубах ковырялся, периодически поглядывая на лежащего у его ног зэка.
Артем кивнул согласно, хотел что-то сказать, но тут из фургона появился хмурый контрактник.
– Молодых они завалили.
Пока все стояли и молчали, я пошел в вагончик. Не знаю, зачем, но посмотреть должен, было такое чувство. Слегка задел плечом контрактника, поднялся по приставной лестнице. Выкрашенное в серый цвет нутро аппаратной сейчас было изорвано пулями. На полу лежали тела. Один, у окна, явно зэк, лежал в багровой луже, хорошо по нему сержант всадил. И стенки фургона помехой не стали. Два парня в бушлатах лежали у дальней стены.
Подошел поближе, посмотрел. Одному выстрелили в лицо, второму в грудь. Кожа у парней неестественной белизны. У того, которого стрельнули в грудь, лицо сейчас казалось кукольным. Я пристально рассматривал его, запоминая. На второго смотрел дольше – лицо его было обезображено пулей, поэтому образ приходилось додумывать. Обычные парни, стриженные под ноль. Совсем недавно еще к семи утра подходили к военкомату, допивали пиво, прощались с друзьями, обнимали девчонок. А уже совсем скоро их черви жрать будут. Если потеплеет, конечно.
Только отвернулся, как прошло отрешенное состояние – сразу услышал и резкие голоса на улице, и скрип стекла под ногами. В нос мне шибанул уже знакомый аромат потрохов, но в прошлый раз, на хуторе, было гораздо хуже. И как я всего этого не чувствовал и не слышал, когда зашел? Неожиданно я дернулся – увидел Артема рядом. Отвернувшись от трупов парней, он поднял, рассматривая, побитый пулями автомат зэка. Сморщившись, я быстро вышел из фургончика, спрыгнул на скрипнувший снег. Морозный воздух освежал.
Жека в одной руке все так же держал спичку, ковыряясь в зубах, а во второй дробовик, держа ружье стволом вверх и обозревая окрестности. Я постоял немного, даже не зная, что делать. Из фургона вышел сержант и склонился над подстрелышем-зэком, спрашивая что-то. Тот, поскуливая, начал захлебываться словами. Когда он чуть замолкал, Тема делал движение ногой в сторону простреленной конечности пленного, и тот снова начинал говорить без перерыва. Седой контрактник шарил у дизелей. Что зэк говорил, я не слушал – состояние такое, будто на глубину нырнул.
– Ясно, – поднял голову Артем и обернулся ко мне: – Алекс, пойдем к «буханке». Саш! – Это он контрактнику крикнул: – Чего с солярой?
– Фуево. Мало совсем!
– А в баках?
– Фуй знает!
– Машины как, на ходу?
– Ща смотрю. Одна точно нет, тут решето теперь.
– Жек, – повернулся к нему Артем, – поищите пока что полезное, мы к «уазику», на сеанс связи. Как здесь пошарите, к нам спускайтесь, если не приедем.
– А с этим что? – подбородком Жека указал на скулившего зэка.
– В больницу бы его надо срочно… – Артем посмотрел на Жеку. Тот чуть скривил нижнюю губу и повел головой. – Да напряженка сейчас с больницами, – продолжил сержант.
– Выть он тут будет, – полувопросительно посмотрел на Артема Жека, – может, это, того?
– Ну и порешай, я, как представитель власти, подтвержу, что он так сам пришел.
Жека опять скривил губы. Посмотрел на Артема, на зэка, на меня. На меня пристально.
– А я-то че? – вырвалось у меня, хотя ответ уже знал.
– Ну вроде как твой крестник, – ответил за Жеку Артем, – ты ж его стреножил.
Опять меня кинуло в состояние ступора. Мой взгляд остановился на зэке. Обычный мужик, немного одутловатое лицо, русые волосы. На злодея никак не похож, тест на теорию Ламброзо прошел бы без проблем. Я смотрел на него, а перед глазами стояло кукольное, словно выбеленное лицо одного из убитых парней. Зэк начал отталкиваться непростреленной ногой от земли, пытаясь отползти, но взгляда от меня не отрывал. Я тоже смотрел на него и слушал удары сердца. Вдруг понял, что сейчас спокойно прицелюсь и застрелю его. Тут меня почти мгновенно бросило в жар, на лбу выступила испарина. Не от того, что сейчас сделаю, а от легкости принятия решения.
– Алекс, – осторожно спросил Тема.
– А? – сморгнул я задумчивость и кивнул: – Да, сейчас.
Вскинул пистолет, поймал в прицел овал лица и нажал на спуск. На снег резко брызнуло красным. Зэк дернулся и затих.
– М-да… – протянул Джексон и глянул на меня, качнув головой, – а ты опасный парень, кстати.
Я поставил оружие на предохранитель, стараясь делать аккуратные движения. Посмотрел на пистолет, считая. Было восемь патронов. Один по блатному в Зеленовке. Два когда по бегущему стрелял. Один сейчас. И еще неполный магазин – плюс пять. Всего девять.
– Пошли, – обернулся я к Артему.
Сержант кивнул, и мы двинулись по дороге вниз. В молчании. Я пропустил его чуть вперед и украдкой вытянул руку перед собой. Не очень понятно, но вроде не дрожит. Перчатки снимать не стал, порезы на пальцах еще не зажили до конца.
Рация Змеиный здесь не брала, пришлось съездить на пригорок. Я все рассматривал придорожный снег в окно, пока сержант с рацией разговаривал. Даже не вслушивался, разговор фоном шел. Артем закончил сеанс связи, сказал ждать, сейчас приедут. Ждать так ждать, поехали обратно. Подниматься наверх к РЛС на «уазике» не стали, снега все же прилично.
Зэковский транспорт, оказавшийся чем-то вроде развозочной машины зоновской, выгнали на дорогу, для этого пришлось тросом дернуть. Будет теперь в Змеином еще «буханка». Пока суетились с тросами, дергая «бобика», вниз с горки спустились Жека и контрактник Саша. С зэков взяли чуть побитый пулей автомат и кучу всякого острого железа, вываленного сейчас в кузове на расстеленную тряпку. Я хоть и щелкал клювом, с пустой головой и вялыми попытками разобраться в себе, но отжал себе нож, выделявшийся из всей массы кустарного железа. В жестких кожаных ножнах, с ухватистой рукоятью. Лезвие черное, написано «Кизляр». Новый, муха не садилась. Вид у лезвия не агрессивный, а такой, свойский, походный. Самое то колбасу и хлеб резать у костра. Ну и людей при нужде тоже можно. Ухватистый, удобный, не то что лежащий под сиденьем в «уазике» агрессивный кукри, которым только зомби рубить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
