По его указанию я свернул на узкую дорогу, уходящую прямо в лес. Хорошо, что дорожка была асфальтирована, иначе вряд ли проехать смогли. И так снега чуть ли не по бампер – «уазик», рыча двигателем, пер по дороге как корабль. Пока ехали, сержант начал инструктаж:
– Сейчас к железке подъезжаем, машину оставляем. Переезда нет, придется пешочком. Уходим вправо от железки, там тропа. Метров двести – будет мост железнодорожный, проходим под ним. Дальше вдоль берега речки обходим один огород, второй наш. Там на участке дом сгоревший, заброшенный. Нам туда, он как раз напротив цыганских. Осмотримся сначала, потом видно будет. Геша, ты в машине, на рации. Вопросы? – Впереди показалось различаемое под насыпавшим снегом полотно железной дороги.
У забора покосившегося домика станционного смотрителя я поставил «уазик», загнав его в сугроб подальше от посторонних глаз.
– Вопросов нет? – спросил Артем и сам же ответил: – Вопросов нет. Тогда помчали.
26 апреля, день
Узел связи «Ягодное», жилгородок
Проснувшись, Рома полежал немного с закрытыми глазами. Давным-давно, еще до того, как в тюрьму попал, он очень любил эти моменты. Когда просыпаешься и можно еще несколько минут подремать в невесомости между сном и явью.
«Свобода», – мысленно улыбнулся Рома, вспомнив об амнистии. Сейчас он поднимется, а после выйдет за ворота зоны… за ворота?
Парень еще не до конца проснулся, и мысли в его голове тянулись сладкой патокой. Вдруг заиграли картинки воспоминаний – скрежет крашенных прямо по ржавчине тюремных ворот, голубая «газель», Евген… И тут же воспоминания галопом понеслись – тонированное стекло шлема спецназовца, высокая, с блестящим от жирной кожи лицом женщина. Ее вкрадчивое: «Я давно хотела на процесс посмотреть», блестящий аппарат с кучей шлангов…
Рома мысленно взвыл, почувствовал практически физическую боль уходящей надежды на то, что это был всего лишь сон. Открыв глаза, парень резко приподнялся на кровати, осматриваясь.
Он находился в обычной комнате – желтые обои с рисунком, пара простых тумбочек, довольно старый телевизор, накрытый белой накрахмаленной салфеткой. Со стены на Рому смотрело несколько фотографий. На каких-то был изображен строгий военный, на каких-то маленький ребенок с мамой. На одной сразу все трое – счастливая семья.
У дивана, на котором лежал Рома, накрытый простыней, стоял стул с аккуратно сложенной одеждой. Нательное белье, носки, камуфляж обычной расцветки. И рабочие перчатки. Белые, с пупырышками.
Сглотнув, Рома вдруг понял, что он совершенно голый. Откинув простыню, он сел на кровати. Потянувшись к одежде, парень вдруг застыл, обратив внимание на свои руки. И даже отпрыгнул на кровати, больно ударившись спиной о стену.
– Нет, – произнес Рома, моргая и отказываясь верить тому, что видит, – нет, нет, нет!!!
Дернувшись, парень попытался встать с кровати и чуть было не упал. Бросив взгляд на остальное тело, Рома вдруг начал подвывать негромко. С отвращением парень поднял руки и ощупал свое лицо.
– Нет, нет, Господи, нет… – повторял в отчаянии чужим голосом, чувствуя под пальцами бугристую, будто оплавленную кожу.
26 апреля, день
Ермаков Станислав, база отдыха «Красная»
Ворота в санаторий открыл дед, даже не спрашивая, кто такие. «Зачем закрывать тогда?» – удивился Стас. «Лачетти» проехал по дорожке в сосновом редколесье с небольшими коттеджами, миновал полянку с высокой деревянной горкой. Пара изгибов дороги – и появилась главная площадь санатория, где корпус из серого кирпича испортил впечатление зимней сказки. Остановившись, Стас достал последнюю таблетку анальгина и положил на слегка ноющий зуб.
– Дим, давай разбирайся, я подремлю чуть, – показал Стас другу на выпрыгнувшего из «Урала» лейтенанта.
– Стасик, смотри телочки какие ходят! Это мы удачно припарковались, – показал Дим-Дим между тем рукой на главное здание. Там как раз на крыльцо вышли две симпатичные девчонки и направились в сторону лодочной станции.
– Дим, иди в жопу со своими телочками, а? У меня зуб болит, и спать я хочу.
– Вот ты мерзкий тип какой, – покачал головой Дим, – ладно, пойду вопросы решать.
Стас удобно расположился на сиденье, откинув спинку. Таблетка на зубе потихоньку рассасывалась, и, подправляя ее языком, чтоб не соскочила с больного места, Стас почти сразу заснул, несмотря на ноющую боль.
Когда его разбудил Дим, он сразу повернул ключ зажигания, посмотрел на время и выпятил губу в гримасе – почти два часа спал. Несмотря на резь в глазах и ломоту во всем теле, настроение приподнялось. И только после дошло, что зуб перестал болеть. Вообще прекрасно, жить можно – усмехнулся Стас.
– Чего, Дим, куда? – повернулся он к другу.
– Вон мимо лодочной станции рули. В коттеджи у реки определили, там и обоснуемся.
– А жрать дадут? – В животе у Стаса появилось тянущее чувство, намекая на то, что неплохо бы уже и позавтракать.
– Дадут, дадут.
– Армия где? – повертел Стас головой – ни «Урала», ни «ЗИЛа» видно не было.
– Вопросов много, боец. Давай рули, сейчас все тебе будет, – усмехнулся Дим-Дим.
Коттеджи оказались выше всяких похвал. Три одноэтажных вытянутых вдоль реки здания, у каждого деревянная лестница к реке. Большая баня у самого берега, еще одна виднелась чуть дальше, тоже близко к реке. Дим-Дим направился к коттеджам, поманив Стаса за собой. Немного не доходя, тот остановился на площадке лестницы, которая спускалась к берегу, – вид на озеро отсюда открывался обалденный.
Еще видно было, как вокруг коттеджей суетятся воины в камуфляже. Армейцы, благодаря советам старшины и доброму слову лейтенанта, размещались быстро. Савичев, увидев парней, дернулся было к ним что-то сказать, но прибежала симпатичная девушка, зазывая всех в столовую. Савичев отказался, сказав, что надо бойцов сначала накормить, и Стас направился в столовую в одиночестве – Дим-Дим поел уже, оказывается.
Когда в двери столовой стройными рядами начали заходить воины, Стас уже был довольный и сытый. Он поднялся из-за стола и пошел курить вкусную послеобеденную сигарету. Пока курил, невесть откуда взялся Дим-Дим.
– Ну что, готов? – спросил он Стаса.
– Олень бежит без разминки! – потянулся тот. – Готов, только к чему?
– К пробежке, епта, – усмехнулся Дим-Дим, – пошли.
Парни пошагали к коттеджам, возле которых даже издалека была видна суета заселения. Сновали солдаты с мешками, выгружающие машины, погонял бениной матерью кого-то старшина. Машин, на первый взгляд, стало больше. Стоял еще один «Урал» и тентованный темно-зеленый «КамАЗ».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
