— Я приму ваше предложение в том случае, если вы не сможете противопоставить ему ничего более… безболезненного. А у вас наверняка еще есть что-то.
Джордж засунул трубку в рот.
— Есть еще один вариант, господин президент. Боеголовку можно не уничтожать. Ее можно лишить разума.
— То есть? — повернулся к собеседнику президент.
— Стереть в ее электронном мозгу данные о конечной цели. Специалисты утверждают, что это возможно сделать без демонтажа. Будет старт, будет выход в открытый космос и — все. Не зная, куда она летит, боеголовка ляжет на круговую орбиту и превратится в спутник. А потом уничтожить ее — дело времени.
— Этот вариант меня бы устроил, — быстро сказал президент. — Но это реально?
— Мы проводили ряд экспериментов в одном из закрытых учреждений. Сбоев не было.
— Это как раз то, что нужно. Считайте, что получили от меня санкцию на проведение такой операции. Вот видите! А вы сразу — взрывать. Да вы просто террорист!
Шеф ЦРУ улыбнулся:
— Привычка, господин президент.
— Давайте еще чуть-чуть виски, и — за дело.
— Ваша жена будет недовольна, — заметил ЦРУшник.
— Да бросьте вы! Я сумею выпросить у нее прощение. А вот вы — берегитесь.
— Что же делать, господин президент, — со вздохом сказал Джордж. — Я старый человек, и мои возможности — увы…
Когда шеф ЦРУ ушел, президент, подумав, что все складывается не так уж трагично, допил виски и пошел в свою комнату. Проходя мимо спальни Келли, он замедлил шаги.
«А ведь прав этот чертов лис. Когда же это я в последний раз?..» Он осторожно открыл дверь и неслышно вошел в спальню. Тотчас вспыхнул ночник на прикроватном столике. Келли приподнялась на локте.
— Ты выпил, Боб, — категорично сказала она, возмущенно глядя на мужа. — По глазам вижу. Среди ночи, как последний бродяга!
— Не сердись, дорогая, — ласково сказал президент и, присев на край кровати, обнял жену. — Не такой уж я и последний.
Келли хотела еще что-то сказать — очень сердитое, но вместо этого, увидев красные от бессонницы глаза мужа, ласково взлохматила ему шевелюру:
— Мальчишка ты мой, мальчишка. Милый…
Глава 17
БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ
Предутреннее небо было темно-фиолетовым, и крупные желтые звезды, казалось, были приклеены к его высокому куполу. Дима шел огородами, безжалостно топча грядки с едва успевшими взойти ростками, и на душе у него было пакостно — от того, что он вот так, крадучись, покинул Владимира, и еще потому, что тот оказался трусом. Какие-то делишки с неизвестными, торги, вместо того чтобы попытаться что-то сделать для ребят, которых безжалостно, как ягнят, расстреливают в затылок. Временами сквозь обиду у него все же прорезались трезвые мысли — а действительно, что они могут сделать? Двумя автоматами батальон хорошо вооруженных и обученных кобелей из подразделения охраны не одолеть. Но Дима тут же с дрожью вспоминал склад, скользкие волосы у него на руке и голову, выуженную из бочки. И его вновь захлестывала красная волна ненависти. И он бы вот так же мог купаться в рассоле, а кто-то другой, живой и здоровый, прятался бы в обезлюдевших Калчах до лучших времен.
Ему надоело мучиться, и Дима пришел к решению окончательно и бесповоротно. Сделано, так сделано. Но что же все-таки предпринять дальше? Просто устраивать пальбу бессмысленно. Ну убьет он двоих-троих, распечатает одну из оружейных комнат и освободит ребят. А оружие? С голыми руками на «крутых» не пойдешь. Ну, убегут в тайгу — ни пищи, ни ночлега, ни воды. Выходит, казармы пока трогать нельзя, бесполезно. Вот раздобыть бы оружие получше «Калашникова»… Значит, сначала — оружейный склад? Там имеются и гранаты, и ручные пулеметы, а может, и что посущественнее.
Склад — мрачное большое здание без окон — находился за пределами части, в трехстах метрах от караулки. За первое полугодие службы Диме дважды приходилось охранять этот объект номер два. Вообще-то склады ГСМ и оружейный опекала рота охраны, но иногда и другим подразделениям выпадало проводить ночи без сна и покоя. Два часа отдыха — два часа топтания вокруг склада, и так круглые сутки. Пока сменят, пока дойдешь до караулки, пока сумеешь заснуть — и снова уши режет ненавистный голос дежурного: «Смена, подъем!» После этого Дима совсем по-другому стал глядеть на ребят, каждый вечер строем отправляющихся на несение караульной службы. Их и на хозработы не привлекают, и в наряды в столовую они не ходят, но все равно жизнь у них не сахар.
Справа остались рыбокомбинат, последние домишки Калчей, и Дима свернул налево. Через двадцать минут он, внимательно оглядевшись, перебежал дорогу, ведущую от части на аэродром летунов, и вскоре замедлил шаг — между стволами берез замаячил силуэт трехногой деревянной вышки, находящейся за «колючкой», которой был огорожен оружейный склад.
«Колючка» была старой проволокой с «ежиками», которая так хорошо перекусывается приспособлением у основания штык-ножа. Дима порадовался — ее грозились заменить на стальную гибкую ленту бритвенной остроты с выемками по краям. Ту не перекусишь, а неосторожное прикосновение к ней располосовывает тело до мяса. И гремит, сволочь, как кровельное железо.
Дима присмотрелся к вышке. Закрытая с четырех сторон деревянными щитами площадка на ее верхушке была пуста. Из-за малых размеров охранник не мог, если бы ему вдруг вздумалось отдохнуть, присесть, а тем более лечь на ней. Значит, бродит вокруг склада по утоптанной дорожке. Дима присмотрелся и увидел его — выходящего из-за угла вооруженного часового. Через несколько минут он поравнялся с тем местом, где за деревьями притаился Дима, и неторопливо стал удаляться. Дима засек время.
«Пятнадцать минут, — посмотрел он на часы, когда охранник снова возник в поле его зрения. — Перекусываю „колючку“ и — вдоль стены следом за ним. А там посмотрим. О, черт!»
С противоположной от него стороны из тайги возникли три темные фигуры. Ожидая окрика «Стой! Кто идет?», Дима отполз подальше от «колючки». Но часовой повел себя странно. Он увидел чужих, но хвататься за автомат явно не спешил. Завертел головой и быстрым шагом направился к пришельцам. Приподнял колючую проволоку, помогая им пройти внутрь охраняемого периметра, и вместе с ними направился к складу.
— Все в порядке? — долетел до Димы негромкий голос одного.
— Нормально. Сколько брать будете?
— Как обычно, два десятка «Макаровых», три «калаша» и десяток Ф-1.
Дима понял. Часовой делал свой бизнес, приторговывая оружием. А может, и не он, а начальник караульной роты или еще кто. Прибыльное и, в общем, безопасное занятие — когда еще пройдет инвентаризация такого складища. Ну, найдут недостачу, потрясут для приличия личный состав роты охраны, и в конце концов спишут, как пришедшее в негодность. А если есть надежная крыша — вообще ничего не будет.
