Ученики были очень сильно обеспокоены, однако сам Сократ дрожал в предвкушении, совсем как ребенок, которого взяли на выставку и который сгорает от любопытства – ведь все кажется ему таким невероятно интересным. Он снова и снова вставал с постели, подходил к окну и спрашивал человека, готовившего яд:
– Почему ты медлишь? Уже шесть часов!
Тот ответил:
– Сократ, ты что, с ума сошел? Я медлю лишь для того, чтобы такой прекрасный человек как ты мог прожить чуть дольше. Я не могу тянуть вечно, но могу промедлить хотя бы столько. Чуть дольше, задержись чуть дольше! Почему ты так спешишь умереть?
Сократ сказал:
– Я познал жизнь, я прожил жизнь, я знаю вкус жизни. Теперь мне интересна смерть! Вот почему я так тороплюсь. Во мне пульсирует огромная радость – сама мысль, что сейчас я умру и смогу увидеть, что такое смерть. Я хочу узнать вкус смерти. Я испробовал все остальное – лишь одно остается неизвестным. Я прожил жизнь и познал все, что она может дать. Это последний дар жизни, и я очень заинтригован.
Человек, который жил, действительно жил, будет знать, как умирать.
Искусства смерти не существует. Искусство жизни – это и есть искусство смерти, поскольку смерть не есть нечто отдельное от жизни. Смерть – это высочайшая вершина жизни, Эверест, покрытый девственными снегами и залитый солнечным светом. Это прекраснейший момент в Существовании.
Однако познать красоту смерти можно лишь, познав красоту жизни. Жизнь подготавливает вас к смерти. Но люди вообще не живут; им всеми возможными способами мешают жить. Поэтому они не знают, что такое жизнь, и, соответственно, не знают, что такое смерть.
Смерть – это ложь. С нею вы не заканчиваетесь, вы лишь совершаете поворот. Вы движетесь по другой дороге; вы исчезаете с этой дороги и появляетесь на другой. Если вы еще не пробужденный, еще не просветленный, то здесь вы умираете, а там – рождаетесь. Вы исчезаете из одного тела и немедленно появляетесь в чьей-то утробе, поскольку повсюду в мире совокупляются миллионы глупцов – они только вас и ждут! И на самом деле их так много, что это даже хорошо, что вы умираете бессознательными и выбираете новую утробу бессознательно. Если бы это был сознательный выбор, вы сошли бы с ума. Как выбрать? Кого выбрать?
Бессознательно вы умираете и бессознательно рождаетесь в ближайшей утробе, которая вам подходит. Одно тело исчезает, и сразу же формируется другое.
Но если вы просветленный… А что я имею в виду, говоря «просветленный»? Я имею в виду, что если вы прожили жизнь с осознанием и достигли той точки осознанности, когда внутри вас не осталось темных пятен бессознательности, то тогда для вас больше не существует утробы. Тогда вы входите в утробу Бога – самого Существования. Это освобождение, мокша, нирвана.
Последний вопрос:
Ошо,
Морарджи Десаи как-то раз сказал, что если бы он назначил комиссию по расследованию нашей деятельности, то результаты ее работы нам бы не понравились. Если правительство действительно создаст комиссию, есть ли хоть какая-то надежда, что она будет действительно открытой, действительно непредвзятой?
Кришна Прем,
Политика никогда не может быть непредвзятой, политика и есть предвзятость. Политика никоим образом не может быть беспристрастной, она происходит из пристрастия. Поэтому не надейся на многое. Это будет забавно, вот и все; мы насладимся общением с людьми, которые приедут в составе комиссии. Так что наслаждайтесь – если он назначит комиссию и сюда прибудут люди, наслаждайтесь этим. Позвольте им ощутить вкус вашей жизни, которая здесь протекает. Кто знает, может быть, кого-то из них это затронет!
Но не доверяйте политикам. Игра с политиками – это опасная игра. С ними опасно дружить, с ними опасно враждовать. Однако избежать этого нельзя. То, что здесь происходит, так колоссально, что политики не смогут долго оставаться в стороне.
Как раз на днях в индийском парламенте снова обсуждали нас – шло долгое обсуждение. Из Дели позвонили и сказали: «Пришлите Кришну Прем, Мадхуру и других представителей прессы, поскольку сейчас это единственная горячая тема, о которой говорят люди».
Ни политики, ни политика нас совершенно не интересуют. Но и избежать их мы не можем. Политика – это как погода: нравится она вам или нет, она все равно на вас повлияет.
Стало известно, почему Насер неожиданно скончался от сердечного приступа… Ему позвонила Голда Меир и сказала: «Давайте займемся любовью, а не войной»[17].
Ну что же, занимаетесь вы любовью или войной, с политиками это будет очень сложной, тяжелой работой.
Поэтому не стоит на что-то надеяться. Прежде всего, по многим причинам я полагаю, что он не назначит комиссию. Одна из причин состоит в том, что недавно в парламенте кто-то задал вопрос: «Почему комиссия – только для Ошо?» И весь парламент содрогнулся.
В газетах сообщают, что этот человек предложил назначить комиссию по расследованию деятельности Сатья Саи Бабы, Гуру Махарадж-джи, Махариши Махеш Йоги, Муктананды и прочих Разноананд. Они были бы очень счастливы, если бы комиссия проводила расследование у меня в резиденции, у меня в коммуне, но теперь они испугались. И это выглядит логичным – если вы хотите проводить расследование в одной коммуне, то тогда почему не во всех? Это первая из проблем, с которыми им придется столкнуться.
Во-вторых, он будет стараться избежать назначения комиссии, уйти от этого – поскольку, кто знает, что случится, если эта комиссия приедет? Люди, которые приедут, а затем вернутся, могут заявить, что все, что появляется в газетах, ложь, что это не истинная картина. Столько народу посетило ашрам, столько членов парламента приезжало, и все, кто приезжал, сообщали ему: «Вы излишне предубеждены. Там происходит нечто прекрасное, происходит встреча Востока и Запада».
Поэтому в глубине души он тоже боится. Кто знает, комиссия может сделать благоприятные выводы – что ему делать тогда? Если комиссия сделает благоприятные выводы, для него это станет огромной проблемой. Поэтому он нашел юридическую лазейку, чтобы избежать назначения комиссии. Он заявил, что я должен написать ему личное письмо с просьбой о назначении комиссии для изучения меня и моей работы. Он прекрасно знает, что я перестал писать личные письма пять лет назад.
И почему я должен писать личное письмо? Если правительство хочет знать, что происходит, то это их задача выяснить это. Если они приняли решение без расследования, то они недемократичны. Если они говорят миру: «Мы не позволим телевизионным компаниям из Голландии, Англии, Японии или Австралии освещать работу коммуны, поскольку она не отражает подлинный индийский дух и истинный образ Индии», если они приняли это решение без какого бы то ни было расследования, тогда назначить комиссию – их обязанность. Почему я должен просить их назначить комиссию? Однако это просто юридическая уловка. Он знает, что я не пишу личных писем. Я не занимался этим пять лет и не собираюсь делать это теперь.
Кроме того, он беспокоится о том, что он недавно сказал в парламенте. Он сказал, что не получал от меня никаких личных писем и что их всегда пишет Йога Лакшми, мое доверенное лицо. А она пишет: «Ошо в коммуне является лишь гостем, поэтому как мы можем расследовать деятельность гостя?»
И Лакшми права, я просто ваш гость. И я не делаю ничего; так что же они собираются расследовать? Они могут прийти и двадцать четыре часа сидеть вместе со мной у меня в комнате; я не делаю ничего, расследовать нечего! Вопрос заключается в коммуне, в той работе, которая протекает в коммуне: вот что нужно расследовать.
Однако коммуна его не интересует. Его интересует главным образом то, как создать ловушку, в которую он сможет меня поймать, – поскольку знает, что, если меня схватят или посадят в тюрьму, вся работа легко может быть разрушена. Недавно он заявил об этом в парламенте – несомненно, это вырвалось у него бессознательно: «Ашрам – это Ошо, коммуна – это Ошо. Поэтому мы не можем вести расследование в коммуне, пока он нам не напишет». А я не собираюсь им писать. Я не думаю, что политики хоть чего-нибудь стоят, и не считаю их достойными вести расследование в религиозной коммуне.
На самом деле, это нам когда-нибудь нужно будет подумать о назначении комиссии для расследования деятельности политиков…
Три премьер-министра трех великих государств сидят за столом на званом ужине. В какой-то момент с места, где сидит хозяйка, доносится громкое пуканье. Леди готова провалиться сквозь землю, но в это время премьер-министр Франции быстро встает и громким уверенным голосом объявляет: «Мадам, мсье, прошу меня извинить, но я срочно должен вас покинуть. Я неважно себя чувствую».
C благодарностью и облегчением леди умудряется вновь овладеть собой. Однако минут через десять она снова не удерживается и пукает. Леди до самых ушей заливается румянцем, но в это время английский премьер-министр поднимается с места и объявляет: «Леди и джентльмены, мне очень жаль, но сегодня я должен уйти пораньше. Я неважно себя чувствую».
