Сердце треснуло напополам. Хрупнуло, как яичная скорлупа под подошвой кирзового сапога.
— Умирать не входит в мои планы, я же говорил, помнишь?
Кристофер провёл большими пальцами по моим щекам, вытирая слёзы, на которые я даже не обратила внимания. Всё тело будто отнялось, сделалось ватным, безвольным.
— Я вернусь, так скоро, как только смогу. Обещаю.
Марбас, стояший позади, обхватил меня за руку выше локтя и потянул, заставляя обернуться.
— Прости, Малышка, но взрослым нужно поговорить наедине.
Он коснулся раскрытой ладонью моего лба, и мир накрыло темнотой.
* * *
Проснулась я в мягкой постели. Долго лежала на спине, уставившись на чёрный полупрозрачный балдахин, не в силах собрать мысли в кучу. Откуда в моей комнате в доме на Набережной взялись эти чёртовы занавески? А сколько время? Я, наверное, проспала лекции?
Повернув голову, поняла, что круглых часов с римским циферблатом на стене справа нет, и обоев нет. Вместо них каменная кладка.
Зажмурилась. Снова открыла глаза, но картинка не поменялась. Резко села, чувствуя слабое головокружение. Оно прошло быстро и я, откинув дурацкие шторы, спустила босые ноги на холодный каменный пол. И это привело в чувство. Перед глазами пронеслись все события минувших дней, и особенно ярко те мгновения, до того как Марбас… Что он со мной сделал?!
Кристофер!
Я заметалась по огромной комнате, как дикий зверь по клетке.
— Марбас! — закричала что было сил, но толстые каменные стены, будто поглотили мой вопль. — Слышишь меня, демонское ты отродье?!
— Мар! — потянулась мысленно, успев почти забыть про эту нашу телепатическую связь.
Ничего. Глухо, как в танке!
Первая дверь в комнате вела в уборную с большой чугунной ванной. Спальня переходила в небольшую гостиную, где обнаружилась другая дверь. Она не поддалась. Я молотила по ней кулаками, но тоже ничего. Перейти через препятствие по Грани, как учил Крис, не смогла. Я даже не чувствовала её, не получалось настроиться.
Когда совсем выдохлась, заметила рядом у стены рюкзак Кристофера. Опустилась возле него, потянув в стороны замки молний. Сверху лежали ножны с простым кинжалом, те самые, которые феникс носил с собой все минувшие дни и деревянный шестигранный тяжёлый тубус. Его покрывали очень красивые резные узоры, и он казался цельным куском дерева, без единого зазора. Не понятно было, как его открыть, и открывается ли он вообще. В остальных вещах копаться не стала, положила шкатулку на рюкзак, поднялась и осмотрелась, так и не выпустив из рук кинжал.
Вернулась обратно в спальню. На другой стороне кровати, на заправленном покрывале, лежало белое платье. Я едва ли взглянула на него. На мне была всё та же пыльная одежда, только ботинки валялись на полу.
В изножье кровати, стоял сундук. Откинув крышку, обнаружила там ткани. Здоровые холстины, с вышивкой и просто однотонные: алые, темно-синие, насыщенные изумрудные. Шёлк и бархат. Я заворожённо провела по ним пальцами и, схватив первую попавшуюся, всадила в полотно нож, распарывая на лоскуты. Успокоилась только тогда, когда содержимое сундука превратилось в исполосованные тряпки.
В гостиной опрокинула столик и графин. Пододвинула низкую софу сначала к одному окну, сдёрнув с него портьеры, затем к другому. И замерла.
По ту сторону грязного стекла, серый мир, к которому я уже успела привыкнуть, как-то невообразимо переменился. Небо, почти тёмное у горизонта с первыми проглядывающими бриллиантинами звёзд, было окрашено яркими закатными красками ближе к западу. А на границе перехода этого удивительного градиента, светился жидким серебром лунный серп. Я дёрнула одну из створок, и она на удивление легко поддалась. Бряцнули стёкла в хлипких рамах, заскрежетало рассохшееся дерево. В лицо ударил прохладный, вкусно пахнущий мокрой землёй и свежей зеленью воздух, какой бывает после дождя на исходе весны или ранним летом. Этот воздух пах жизнью.
— Я надеюсь, ты не собралась прыгать вниз? Тут высоко.
Резко обернулась, сжимая кинжал. Софа под ногами жалобно заскрипела. Марбас шагнул навстречу, протягивая руку.
— Отдай, не то порежешься, а мне придётся отвечать перед твоим обожаемым мэтром. Я ведь дал клятву, что ты не пострадаешь.
Я крепче стиснула рукоятку ножа.
— А может, всадить его тебе в глаз? — с возвышения, на котором я стояла, это представлялось легко выполнимой задачей.
Мар равнодушно пожал плечами.
— Если тебе станет легче, пожалуйста, — и убрал руки за спину, являя полное смирение.
Долго мы так стояли, глядя друг на друга. Я сверху вниз, испепеляя его ненавидящим взглядом, он — снизу вверх, с непоколебимой уверенностью в собственной правоте. Психанув, бросила кинжал к его ногам.
— Ну, раз ты передумала меня калечить, давай переодевайся, и пойдём, — Мар кивнул на платье, с которым стоило сделать то же самое, что и с тканями из сундука. — Не зачем терять время. Ты спала почти сутки, а Падшие уже давно провели свой богомерзкий ритуал. Как видишь, успешно.
Он говорил так легко и буднично, а у меня болезненно сжималось и ныло сердце. Хотя, казалось, как оно могло сжиматься и ныть, если там осталась выжженная зияющая дыра? Наверное, она просто продолжала кровоточить.
— Я никуда с тобой не пойду!
— Будешь сидеть тут?
— Буду сидеть тут.
— Отлично, тогда передам слугам, чтобы не готовили ужин, как и завтрак, и обед.
— Заморишь меня голодом?
Есть, правда, совсем не хотелось. От переизбытка чувств, видимо.
— Это не более чем воспитательный процесс, — спокойно подметил он, — ну и раз тебе так нравится считать меня демонским отродьем, буду соответствовать.
Слышал, значит!
Да как он не понимает!
— Ты отправил его на смерть!
— Кристофер сам сделал выбор! Он выбрал тебя! Пошёл на это ради тебя! А ты, вместо того, чтобы быть благодарной, артачишься и закатываешь мне истерику.
Его слова стали не пощёчиной — солёным хлыстом по
