(9) Пупок — межбровье — ступни ног.
На этом этапе тело сновидения полностью сформировано. Объединение межбровья (головы), пупка (туловища) и ступней ног в один перцептивно-энергетический каркас возможно лишь при одном условии — всесторонней активизации энергообмена с привлечением энергоресурсов «стержня» и других телесных «накопителей». Один крохотный шаг отделяет сновидящего от его «дубля».
В заключение этой главы хочу сказать о принципе, на котором строится всякая работа по деланию тела сновидения.
Тело, если оно манифестирует энергетическую Реальность, дано осознанию в двух неразрывно связанных и не существующих по отдельности модусах внимания — делании и не-делании. Это свойство всего, что реально, а не продукт самоформирующихся тональных галлюцинаций. Можно даже сказать, что представленность факта как в режиме делания, так и в режиме не-делания — один из критериев, по которому можно судить о наличии подлинной энергии за феноменом, образом, чувством.
Работа с телом сновидения в конечном итоге сводится к использованию этих двух режимов: сборка должна чередоваться с разборкой, внимание — сгущаться и рассеиваться. Схемы, алгоритмы, модели и паттерны — это пути, по которым мы проводим наше делающее внимание, чтобы вновь вернуться к не-деланию. А затем выйти из не-делания и произвести определенное делание.
По-моему, через этот подход осознание и проявляет присущую ему Силу.
ПОРОГ ТРЕТИЙ. СИЛА СНОВИДЕНИЯ
Кто научился понимать смысл времени и рассматривать вещь в себе не извне, а изнутри, кто, проникнув в сны и судьбы, умеет разглядеть за преходящей повседневной мишурой вечный символический смысл, тотв нужный момент всегда произнесет нужные имена, и демоны подчинятся ему.
Густав Майринк1. Мир сновидения
2. Перцептивные феномены и встречи с энергетическими сущностями
3. Видение и странствие сновидящего
4. «Пробуждение», целостность и Трансформация
Мир сновидения
Да будет известно всем, что понятие пространства — лишь одно из порождений разграничивающего сознания, что за ним не стоит никакой реальности… Пространство существует только по отношению к нашему разграничивающему сознанию.
АшвагхошаКогда внимание сновидения обретает необходимую стабильность, тональ практика производит первичную интеграцию сновидческих впечатлений. Если на первых этапах, погружаясь в сновидение, исследователь фиксирует только небольшие фрагменты опыта и на них тренирует свою осознанность, то в дальнейшем пространство сна демонстрирует связность и «мироподобие».
«Фрагменты», о которых идет речь, — это психическое отражение естественных пульсаций внимания, которые сновидящий пытается поставить под контроль. Каждый импульс внимания чаще всего захватывает только один пучок сенсорных сигналов внутреннего или внешнего происхождения. По мере того как импульс затухает, тональ генерирует серию интерпретаций и создает ментально-символьное обрамление (контекст), благодаря которому пучок получает право на существование в согласии с временно активизировавшейся частью описания мира.
Содержание так называемых «осознанных сновидений», характерных для первых месяцев (а иногда и лет) тренировки, сводится к выловленной из тумана сна перцептивной единице, за которой следует вспышка творческой фантазии, привлекающей, прежде всего, визуальный материал памяти. Все это мало отличается от обычного сновидения. Конечно, существенно возрастает интенсивность ощущения и яркость гал-люцинируемых образов, которые по ошибке могут отождествляться с подлинным проникновением в толтекское сновидение. При этом практик должен помнить, что его прогресс не равномерен. Я уже писал, что для сновидящего характерны чередования энергетических подъемов и спадов. В момент подъема, который нередко случается уже в первые недели занятий, точка сборки может неплохо зафиксировать позицию сновидения, но это не значит, что состояние достигнуто. Наступает спад, и практик возвращается к описанному сценарию — фиксация одного пучка и ворох галлюцинаций.
Собранный пучок всегда состоит из двух компонентов — внешнего воздействия и резонирующего с ним возбуждения энергетического тела. Это очевидно, поскольку никакая, даже самая мимолетная перцепция невозможна без участия телесной активности. Благодаря этому внимание сновидения само по себе создает все предпосылки для оформления тела сновидения, о чем было подробно написано в предыдущей части книги.
Стабилизация внимания сновидения начинается с последовательного удержания двух и более сенсорных пучков. Если вы тренируетесь по классической схеме, то первым фиксируемым пучком становится «взгляд на ладони». Это достижение вдохновляет сновидца, и ему может долгое время казаться, будто он переживает настоящее сновидение. Опыт развивается по следующему сценарию: во сне вспомнил, что надо посмотреть на ладони, поднял руки, бросил на них взгляд и отправился гулять среди фантастических декораций. Это и называется «побывать в сновидении». На самом же деле, «поймав» руки, начинающий сновидец не имеет достаточной энергии, чтобы собрать еще что-нибудь. Активность произвольной сборки после фиксации первого пучка длится ровно столько, сколько нужно для вспоминания себя и пробуждения готовности к восприятию пространства. Именно это «вспоминание» и эта «готовность» создают ложную уверенность, будто мы и дальше способны некоторое время упорядочение воспринимать нечто внешнее. Факт реальной сборки перцептивного пучка окружен ореолом ясности, внутри которого разворачивается якобы «осознанное» сновидение, являющееся по сути просто ярким и хорошо запомнившимся сном. Второй пучок только предстоит собрать, но до него наше внимание не успевает добраться.
Характерным симптомом первых этапов стабилизации является неоднократное восприятие одного и того же пучка внутри непрерывного сновидения. Если вы можете смотреть на свои руки, затем — на окружающее, а затем снова вернуться к рукам и т. д., значит, вам удалось собрать по крайней мере два сенсорных пучка.
С этой сборки начинается формирование перцептивного пространства. Неважно, сколько в нем реального, сколько воображаемого (тональ всегда стремится заполнить несобранные области самодельными иллюзиями), но это уже первый шаг к миру сновидения.
Здесь я буду называть миром сновидения все виды последовательных восприятий, полученных при помощи пробужденного и контролируемого внимания после «засыпания». Мне кажется, это терминологически верно. Ведь, как уже было сказано, перцепции, полученные во внимании сновидения, как и перцепции, полученные во втором внимании, содержат сигналы извне. Разница лишь в объеме и уровне энергетического участия субъекта в воспринимаемом поле.
Мир сновидения — это бесконечная вселенная, разные области которой отличаются друг от друга интенсивностью и качеством сборки. Он начинается с видения рук и собственной спальни, а заканчивается — в безднах «темного моря осознания». Можно сказать, что мир сновидения — это Бесконечность, представленная нашему ограниченному осознанию в процессе его последовательного усиления. Это нагуаль, или «большие эманации Орла».
То, что мир сновидения (нечто, как нам кажется, «субъективное и туманное»), описывается как проявление над-человеческой Объективности мироздания, может показаться странным.
Не смешно ли во сне искать Реальность? («Когда низший слышит о Дао, — давным-давно писал Лао-цзы, — он смеется над ним. Если бы он над ним не смеялся, оно не заслуживало бы имени Дао».) В сновидческой работе толтека можно найти великий парадокс, который лежит в самой основе мироописания. «Внутреннее» превращается во «внешнее», субъективное — в объективное.
И недаром Кастанеда называл энергетическое поле Вселенной не только нагуалем, но и «темным морем осознания». Ибо объективный Мир дан нам через непрерывно разворачивающееся осознание — внешнее проявляет себя через внутреннее.
Но почему сказано, что море «темное»? Эпитет мрачный и вызывающий неприятные ассоциации. Почему Кастанеда не последовал индоевропейской мистической традиции в своей интерпретации уроков дона Хуана? Ведическая концепция, лежащая в основе культурного языка европейской цивилизации, кажется массовому читателю ближе и «понятней», ее архетипическая символика «света» и «тьмы» как Добра и Зла, Рая и Ада (в самом широком смысле) настолько укоренилась в тонале нашей цивилизации, что даже не нуждается в специальном усилии переводчика. В образном языке, которым мы привыкли пользоваться, Сознание и Свет — почти синонимы. И наоборот, бессознательность — это Тьма. Из этих смысловых полей возникли древние ассоциации индо-ариев: Бессознательность-Неведение-Тьма-Страдание-Зло.
