Читаем без скачивания Z – значит Зомби (сборник) - Владислав Выставной

   Именно поэтому я пишу этот отчет. Я не мастер такого рода писанины, так что иногда мой отчет больше напоминает дневник. Слишком много субъективного, эмоций и прочего хлама. С другой сто роны, как понять происходящее, не пропустив через себя?

   …Пришлось отвлечься. Несколько зомби умудрились перелезть через стену. Я едва сумел их заметить: эти были в черных монашеских одеждах и попросту сливались с зимним небом. Наверное, оттого их медленное приближение заставило меня оцепенеть от ужаса. Может, я уже начинаю бредить наяву, но один из них, глядя на меня, перекрестился.

   У меня сдали нервы. Док хотел живого зомби, но я не выдержал. Двоих положил там же. За одним пришлось погоняться: он норовил притаиться в завалах ржавого хлама, чтобы потом наброситься, когда этого меньше всего ждешь. Такая сообразительность у мертвяка мне не понравилась. Эти шустрые были из монахов, знавших местность на уровне рефлексов. Нельзя им давать возможность спрятаться. На всякий случай облил тела кислотой из канистры – бывали случаи, когда не помогала даже пуля в голову и расслабившегося стрелка убивала тварь с дыркой во лбу. Это все проклятая пожарная л естница с той стороны. Когда ее ставили, никто не думал, что дело обернется таким образом. Убрать ее мешают живые трупы, разгуливающие по соседству. Большинству из них, слава богу, не хватает ума последовать примеру самых сообразительных. Сам же я не хочу показывать им путь к пище.

   Пока трупы дымятся и растворяются, я возвращаюсь к отчету. Это не моя идея – заполнять корявым почерком пожелтевшие страницы.

   Это все Док.

   Изначально моя задача – обеспечение безопасности работы научной группы. Все было очень серьезно: специальное задание правительства, неограниченные ресурсы, оружие, оборудование, транспорт, «зеленый свет» во все запретные зоны. Власть имущим отчего-то кажется, что специальным постановлением с большой печатью можно решить любую проблему.

   Какая чушь. Все пошло не по плану. Нет ее больше, научной группы. Один Док остался да я. По уму надо было бросать все и сматываться из этих проклятых ме ст. Даже самый матерый охотник на зомби понимает: в одиночку или на пару здесь ловить нечего.

   Но Док не из таких. Он из тех, кто считает, что в ответе за спасение мира. И все бы ничего, да только своей непробиваемой уверенностью он способен заразить всех вокруг. Как те самые зомби, через укус или заражение крови делающие из людей себе подобных. Вот и меня Док цапнул за какое-то место в душе, и теперь я бреду за ним с совершенно непонятной мне покорностью.

   Мой Зомби – так я зову его. Док думает, что в шутку.

   Вообще, с чувством юмора у меня все в порядке. По крайней мере было когда-то. Даже прозвище у меня забавное – Маус. Оно пришло со мной словно из прошлой жизни. Той самой, когда казалось, что самое страшное место на земле – это Чернобыльская Зона отчуждения, и хуже уже быть не может. Как мы заблуждались. В те светлые времена и зомби-то встретить можно было только далеко в глубине Периметра.

   2

   Нас высадили ночью. Это после я узнал, что была ночь: здесь, посреди Белого моря солнце круглосуточно скребло горизонт, наливаясь кровавым волдырем, не прекращая размеренного движения по кругу. И солнце здесь было похоже на зомби.

   Нам говорили: Соловецкие острова – самое безопасное место на планете. Именно потому здесь и устроили лабораторию по изучению этих тварей. Предполагалось, что зомби не смогут ни проникнуть на острова, ни бежать от изучающих их ученых.

   Я думаю, те, кто прислал нас, больше боялись, что отсюда сбежим мы. Я понял это сразу, глядя на древние монастырские стены, изъеденные временем, покрытые клочьями лишайника. Вид этой крепости заставляет сердце сжиматься. Здесь все пропитано тюремным духом, ужасом, смертью. Этот остров по сути своей – тюрьма, словно сама природа создала это место для изгнания. Мрачные леса, торфяники, камни – все здесь перемешано с человеческими к остями. Царская ссылка, советские концентрационные лагеря, а теперь и мы. Вся эта суровая северная красота ни на миг не дает усомниться: бежать отсюда некуда.

   Но тогда никто ничего не понял. Команда была полна энтузиазма. Ученые всерьез верили, что смогут быстро разобраться с проблемой. С корабля активно сгружали оборудование – самое дорогое и современное, какое все еще можно найти. И еще – безликие контейнеры с материалом для научных экспериментов. С зомби. До Большого Соловецкого острова тогда еще не добралась эта двуногая смерть.

   Мы привезли ее сами.

   С первого дня в лаборатории закипела работа. Ученые работали на износ, практически круглосуточно, сменяя друг друга перед длинными лабораторными столами. Белые ночи, казалось, нарочно не давали спецам расслабиться ни на минуту.

   Не знаю почему, но все это с самого начала казалось мне самообманом.

   Уж я-то повидал зомби и знаю, что от них нет спасения. Никакая это не эпидемия, и не болезнь вовсе. Это проклятье. То ли последнее предупреждение, то ли приговор всему человечеству. Конечно, едва я заикнулся об этом Доку, он послал меня куда подальше вместе с моими «сталкерскими суевериями». Ну да, конечно. Суеверия. Только я знаю, что есть ситуации, когда единственным спасением остаются такие вот суеверия. Дальнейшие события только укрепили меня в моих убеждениях.

   С самого начала у нас не сложилось с местными. До нас здесь всем заправляли монахи. Оно, наверное, и правильно: вся эта земля с древности была облагорожена ими, вырвана из холодных лап Белого моря. Мы были здесь чужаками. Но дело даже не в том. Странно говорить об этом, но послушники заявили нам прямо и недвусмысленно: вы, мол, сами того не зная, служите Сатане. Помнится, даже Док поначалу немного опешил. А потом начал оправдываться в том же стиле: мол, как же так, ведь мы, напротив, пытаемся победить болезнь, а стало быть, служим добр у! Монахи лишь качали головами в своих черных шапках и твердили: как бы не так. Вы, мол, слепы и не видите, что сами потворствуете приближению Апокалипсиса.

   Я тоже не понимал, о чем говорят эти люди. Но посещая лаборатории, невольно ежился. Все это и вправду напоминало ад. В боксах, за толстыми стеклами бесновались зомби. Этот «материал» беспрестанно подвергался опытам. Их кололи какими-то препаратами, облучали радиацией и электромагнитным излучением, били током, брали на анализ образцы мертвой черной крови и тканей. Ученые в своих красных костюмах биологической защиты вызывали самые неприятные ассоциации.

   Говорят, зомби ничего не чувствуют. Но я слышал их крики, переходящие в рев. И в этих звуках мне чудилась нестерпимая боль. Я никогда не испытывал жалости к ожившим трупам. Но в этих лабораториях впервые усомнился в правильности выбранного нами пути. Ведь это люди, несчастные люди, будто загнанные в персональный ад между подлинной жизнью и окончательной смертью. Я за то, чтобы обрывать их мучения выстрелом в голову. Но никакие благие цели не оправдывают экспериментов над теми, кто, возможно, все еще сохранил остатки человеческих чувств.