— Столько лет один. Господи, сколько лет… — Роберт обнял меня ещё крепче, уткнулся в волосы. — Сестра.
Я осторожно высвободилась, сжала ему плечи, соединила наши менталки и на несколько мгновений наполнила их Тьмой, Сумраком и Светом — уверенностью, покоем и безопасностью. Разомкнула контакт.
Роберт улыбнулся.
— Спасибо, сестрёнка.
Я пожала ему руку, села на кровать.
— Куда нас выбросило?
— В Милан. К счастью, Европа сейчас единое государство, и никаких сложностей с визами не будет. Поликарпов уже купил билеты на самолёт.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала я по-итальянски.
Вошёл Поликарпов, принёс пакет с новой одеждой, сумку.
— Поскорей собирайся, пора ехать.
— Как там эти альянсовские недотёпы, целы? — спросила я.
— Так, — с какой-то странной интонацией сказал Поликарпов. — Очень даже мило.
— А что такое?
— Ты по-русски говорить-то теперь можешь или только на торойзэне?
— На торойзэне? — не поняла я.
— Вы что, — озадаченно поглядел на нас с Робертом Ильдан, — не знаете на каком языке говорили?
— Получается, не знали, — ответила я по-русски.
— Так ты что теперь — вампирка?
Роберт побледнел до снежности, рывком поднял меня с кровати, прикоснулся к точкам жизни на шее, к верхнебрюшной чакре.
— Благодаренье господу — нет, — сказал он на русском. — Ты по-прежнему человечица. Никакой Жажды у тебя не будет. Вампирский язык — всего лишь побочный эффект. — Роберт обнял меня, прикоснулся губами к виску. — Жажды у тебя не будет.
Я пожала ему руку — пальцы у брата дрожали.
— Так что с альянсовцами? — спросила я Поликарпова.
— А что им сделается? Даже не поцарапались.
— Вот и хорошо.
— Ехать пора, — напомнил Поликарпов. — Одевайся.
Он шагнул к двери, но тут же остановился. Обернулся ко мне.
— Хорса, у Сашки в пятницу день рождения. Он очень хочет, чтобы ты пришла. Но боится позвонить, понимает, насколько сильно оскорбил тебя. Мы оба очень виноваты перед тобой. Я гораздо больше, и потому не прошу о прощении. Но Сашка-то ещё пацан. Ты ведь знаешь, какой он вспыльчивый и порывистый, сначала говорит, и лишь потом думает. Он в тот же день понял, что натворил, хотел позвонить, извиниться, но я не позволил. А через неделю, когда всё понял я сам, было уже непоправимо поздно… Я знаю, что таких оскорблений не прощают, но прошу тебя, Хорса, прости его. У Сашки слишком мало друзей… Прости его и возьми с меня любое искупление.
— Никаких обид или оскорблений не было, — ответила я. — Наказатель — это действительно палач, и подобные знакомства позорны для любого троедворца, ранговик это или вовлеченец.
— Да плевать мне на все предрассудки волшебного мира вместе взятые! Сашке тем более.
Ильдан не врал.
— Я приду на день рождения.
Ильдан обнял меня, отстранил на длину рук, опять обнял.
Я пожала ему плечо и мягко высвободилась.
— Мне надо переодеться, в аэропорт опоздаем.
Мужчины вышли, я быстро собралась, спустилась в грязноватый и слабоосвещённый холл гостиницы. Администратор листал порножурнал, нисколько не интересуясь тем, кто именно снимает номер и чем там занимается — волшебничает или развлекается с малолетними проститутками. Похоже, здесь даже документы у постояльцев не спрашивают.
С кресла у окна вскочил Эрик, шагнул ко мне. Вид потрепанный и виноватый до невозможности. Рядом стоял столь же потрёпанный и виноватый Дитрих.
— Проехали, — отмахнулась я прежде, чем Грюнштайны успели что-то сказать. — Всё нормально.
Парням с переизбытком хватит того нагоняя, который они уже получили от Ильдана. К тому же не будь взрыва, у меня не было бы брата.
В сумке запиликал телефон. Судя по мелодии, звонит Люся.
— Где тебя чёрт носит?! — заорала она вместо приветствия. — Почему трубу не берёшь? Ты где сейчас?
— В Италии, в Милане.
— Вот там и сиди! В Троедворье тебе нельзя. Трибунал вынес заочный смертный приговор.
Новость, однако. Я перевела дыхание и спросила:
— За что?
— Чушь какая-то. Нарушение непреложных законов и неотрицаемых уложений. Что это ещё за хрень?
— Примечания к Генеральному кодексу, — пояснила я. — В Троедворье они почти невостребованы, в основном действуют на территории Лиги и Альянса.
— Один из пунктов обвинения, — злым обиженным голосом сказала Люся, — «Несанкционированное присвоение “вольной смерти”».
— Что есть, то есть.
— Это из-за меня с Вероничкой? — остро и ломко спросила она.
— В том числе, но не только.
— Спасибо хоть за это. Что не только из-за нас. Нина, зачем ты вообще всё это затеяла?!
— Я хочу найти тех, кто начал войну. Истинных убийц твоих детей.
Люся испуганно ахнула.
— Хорса, — прошептала она чуть слышно, — ты сошла с ума…
— Наверное да, — согласилась я. — А может, стала единственной нормальной среди безумцев.
Я нажала «отбой», убрала телефон.
Ильдан смотрел на меня с ужасом. Он слышал Люсины слова через менталку, защиту я не выставляла.
— Нет, — ответил Ильдан. — Это дурацкая шутка, тёмные такие любят. Это неправда.
— Я же говорил, — простонал Роберт на торойзэне, — моя кровь проклята. Она всем приносит только смерть!
Я сжала ему плечи, слегка встряхнула.
— Всё нормально. В Троедворье мне делать нечего. Я останусь жить здесь. Я буду жить, слышишь? Жить благодаря твоей крови, брат.
Роберт взял мои руки, прижал ладонями к щекам.
— Я люблю тебя, брат, — сказала я истинную правду. Я действительно любила его как брата ещё с первого дня знакомства, когда отпаивала своей кровью. А теперь и его кровь во мне.
Я обняла Роберта, поцеловала, взъерошила волосы.
— Всё хорошо, Локр. Всё так, как надо.
Он поверил, кивнул.
Я сняла волшеопорник, вложила ему в ладонь.
— «Иллюзия силы опасней бессилия», — процитировала я строчку из трактата о боевом искусстве. — Сохрани его для меня. Надену, когда вернусь.
Брат улыбнулся.
— Ты вернёшься живой.
— Присмотри пока за Егором и родителями. Люди они совершенно самостоятельные и в помощи не нуждаются, но всё равно — пригляди за ними, ладно?
— Не бойся за них. Ведь теперь это и моя семья. Я смогу защитить свою кровь.
Я пожала ему плечо, подошла к Ильдану.
— Приписной знак поменялся, — сказал он. — Перечёркнут линиями смертного приговора и лишения гражданства. Это всегда очень больно, но боль ранения была сильнее и поглотила боль меньшую.
— Надо спешить в аэропорт, — ответила я. — Вам пора возвращаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
