Свидетельства убийств, изнасилований и этнических чисток потрясли аудиторию. Я наблюдал за выходцами из Судана, которые, часто в слезах, делились со своими «африканскими братьями» тем, как их племена и братья по крови подвергались геноциду из-за цвета кожи и африканской культуры. Я смотрел на реакцию чернокожих мужчин и женщин, переживших эти испытания и страдания. Рядом со мной сидела афроамериканка, подбадривавшая тех, кто боялся говорить. «Мы понимаем вас. Говори, брат, не молчи», – увещевала она. По мере того как беженцы из Судана рассказывали, как были рабами, прислуживавшими арабам-хозяевам, в аудитории росло напряжение, кого-то из участников захлестнули эмоции. У большинства на глазах были слезы, не удержался и я, когда выходец из Южного Судана поведал об ужасах, которые вооруженная военщина творила во время набегов на южные деревни – жгла хижины, убивала стариков и уводила в рабство целые семьи.
«Это не может происходить в наши дни!» – воскликнул Сэмуэль Коттон, делом жизни которого стало изучение проблемы современного рабства, в том числе в Мавритании и Судане2. Коттон, скончавшийся несколько лет спустя, стал совестью афроамериканского сообщества, восставшего против невыносимой идеи о том, что рабство чернокожих африканцев не ушло в прошлое, и сегодня им заправляют силы джихада.
Представители «Братства против демократии» пришли на конференцию для того, чтобы дискредитировать это собрание. Дипломаты из суданского, мавританского, египетского посольств, представители местных исламистских групп, в том числе «Нации ислама», были там лишь для того, чтобы опровергнуть заявления о рабстве и репрессиях, процветающих в Судане. Мужчины и женщины с юга Судана, которых возглавили Сабит Али и Доминик Мохаммед, заклеймили их как «представителей арабского и исламского империализма и марионеток своих хозяев». Суданцев поддержали афроамериканцы, среди которых были несколько пасторов и представители мирских, либеральных и других групп. Были там и Джон Эйбнер из «Международной христианской солидарности», старейшей неправительственной организации, когда-либо поднимавшей вопрос Южного Судана на Западе, и Кейт Родерик, генеральный секретарь Коалиции за защиту прав человека. Эти организации первыми после окончания «холодной войны» выступили в защиту прав и свобод меньшинств в мусульманских странах.
Агенты «Братства против демократии» ощутили гнев африканцев и быстро ретировались. Но тем не менее стали свидетелями рождения того, что со временем превратится в американское движение поддержки освобождения Судана. Оно будет шириться, постепенно дойдет до конгресса, администраций президентов Клинтона и Буша, выльется в законы, резолюции ООН в поддержку не только Южного Судана, но и Дарфура, Нубы и Беджи, других, по большей части мусульманских районов, населенных чернокожими африканцами, которые подвергаются угнетению со стороны хартумской элиты.
Кровавая история
Многочисленные конфликты в Судане принципиально ничем не выделяются на фоне других социальных и религиозно-этнических схваток в регионе. В центре политической структуры страны находится класс элиты, угнетающий народное большинство. Доминирующие силы хартумских арабских националистов и исламистов-салафитов стояли у истоков войн за власть на юге, западе и востоке страны, в то время как большинство африканцев отвергало насаждавшиеся властями программы арабизации и исламизации.
Судан – зона самой продолжительной гражданской войны в регионе и величайшего геноцида со времен Холокоста. Около двух миллионов человек, по большей части африканцев, были убиты или проданы в рабство. Статистика по убитым и пропавшим без вести вызывает трепет. Количество погибших в Судане в два раза превышает численность населения сектора Газа. Африканские земли, оккупированные хартумской военщиной против воли их населения, по площади равны Ливану и Палестине, вместе взятым. Количество чернокожих беженцев из Судана сопоставимо с населением Ливии. Вдобавок с 1956 г. арабские военизированные формирования захватили в Судане больше чернокожих рабов, чем все работорговцы мира.
Война в Судане между мусульманским Севером и христианским и анимистским Югом началась в 1956 г. и уже более сорока лет периодически разгорается вновь и вновь. В прошедшем десятилетии количество погибших от геноцида в Дарфуре составило от 2,1 до 2,5 млн человек, что делает этот конфликт одним из самых кровавых после Второй мировой войны3.
Несмотря на ужасающие цифры, все годы об этой войне почти никто в мире не знал. Лишь после событий 11 сентября международное сообщество начало обращать внимание на конфликт в Судане. Этому способствовало нескольких факторов. Группы, выступавшие в защиту прав человека, смогли представить доказательства этнических чисток и рабства; режим в Судане оказался причастен к террористическим актам за рубежом, в том числе к взрыву во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке в 1993 г. Наконец, нефтяные месторождения в Судане стали привлекать интерес международных компаний. Так что, помимо гуманитарной катастрофы, война в Судане привлекла внимание и своим геополитическим «интересом». Страна владеет доказанными запасами нефти в размере 300 млн баррелей и 86 млрд куб. метров доказанных запасов природного газа. И это при том, что бóльшая часть нефтяных районов в прибрежной зоне Красного моря и южной части страны еще не разведана4. Страна также обладает потенциально богатыми сельскохозяйственными ресурсами. Судан – единственный поставщик аравийской камеди, использующейся в производстве разнообразных продуктов питания: выпечке, напитках, молочных, обезжиренных, замороженных продуктах, сладостях, в производстве лекарств.
Следует добавить, что, помимо стремления контролировать эти богатые природные ресурсы, хартумский режим в 1990-х гг. участвовал в террористических актах в Эритрее и других, направленных против своих арабских соседей. Так, в июне 1995 г. убийцы из Хартума почти преуспели в попытке уничтожения египетского президента Хосни Мубарака. В последние годы, пока Международный уголовный суд выдвигал обвинение против главы режима Омара Башира за геноцид в Дарфуре, тот активно развивал связи с «Хезболлой» и Ираном.
Историческая справка
Судан по-арабски означает «чернокожие». Несмотря на это, самый главный кризис в стране связан с ее идентичностью: это страна чернокожих или арабов? Арабы доминируют в центральном правительстве в Хартуме, а чернокожее население борется за свою автономию от этого центрального правительства. В древности на землях, которые сегодня составляют Судан, было расположено несколько королевств, в том числе и Нубия, основной конкурент Древнего Египта. С VII в. Верхнюю Нубию накрыли несколько волн арабских завоеваний, вытеснивших африканские народы на юг. В последующие столетия все больше арабских и арабизированных поселенцев теснили африканцев все дальше и дальше на юг. В течение двенадцати веков север Судана постепенно становился арабским, но субтропической части страны удавалось избегать исламизации5. В 1899 г. лорд Китченер возглавил англо-египетские войска в походе на северные и южные районы Судана и подчинил их британцам. В 1946 г. британцы создали на юге Судана отдельное губернаторство. Как отметил один ученый, «британцы считали, что в интересах идеологически и культурно различных народов Судана, на севере и юге должны быть разные администрации»6. В частности, в 1930 г. Британия заявила о проведении в отношении Южного Судана политики, которая помогла бы сдержать исламизацию юга.
Однако против такого разделения выступала арабская националистическая элита на севере Судана, новые независимые арабские государства и Лига арабских государств, которые поддерживали идею единого и независимого «арабского» Судана. Многочисленные волнения в Хартуме в 1945 г., участники которых призывали к объединению Судана, заставили британцев год спустя отказаться от политики защиты Южного Судана и объявить, что «Север и Юг неразрывно связаны»7. С самого начала юг был недостаточно представлен в правительства в Хартуме. По мере того как становилось все более очевидным, что признание независимости Судана становится неизбежным, британцы еще раз подтвердили свою позицию, заявив в 1952 г., что «будущее Юга – в объединенном Судане»8.
В 1954 г. предшественником полного суверенитета Судана стало учреждение на севере страны временного правительства. Юг, напротив, не был готов к объявлению собственного государства. Более того, большая часть колониальной инфраструктуры располагалась на севере. Юг был недостаточно экономически развит, его социальная структура была племенной. Суданские арабы, получившие власть из рук британских и египетских колонизаторов, таким образом, контролировали как свои территории, так и африканские земли на юге, где жили люди, никогда не разделявшие ни их религиозных убеждений, ни ценностей, ни цели.
