Жестокость репрессий, направленных против жителей юга, была на руку SPLA и другим оппозиционным силам; в ряды движения сторонников отделения влились тысячи молодых мужчин и женщин. Жестокость властей Хартума заставила Бутроса Бутроса-Гали, занимавшего тогда пост Генерального секретаря ООН, выразить глубокую озабоченность «серьезным ухудшением гуманитарной ситуации в Судане в результате чинимого правительством Судана одностороннего и неоправданного препятствования передаче срочно требующейся гуманитарной помощи страдающей части населения на юге Судана»25.
Варварство, чинимое северным режимом, усиливало отвращение южных суданцев к фундаменталистам из Хартума. Правительственные силы, по большей части военизированные формирования Национального исламского фонта и «Народные силы защиты», творили на Юге ужасающие зверства26. Политика постоянного джихада, которую проводил режим, вылилась в мобилизацию тысяч крестьян и горожан, многих из них привлекла перспектива получения в руки оружия, захвата земель и трофеев. «Народные силы защиты» участвовали в жестоких наступлениях, часто с применением воздушных ударов, в ходе которых уничтожались целые деревни27.
Возможно, самым характерным и самым страшным аспектом гражданской войны было то, что Хартум порабощал чернокожее население юга Судана и Нубийских гор. Это носило настолько массовый характер, что рабство можно назвать символом страданий Южного Судана. Вооруженные формирования, в первую очередь ополченцы Национального исламского фронта, нападали на деревни, убивали стариков и тех, кто пытался сопротивляться, и забирали в плен взрослых, в основном женщин и детей. «Поезда рабов» увозили несчастных на север, где их продавали работорговцам, которые, в свою очередь, перепродавали их для работы на плантациях и в качестве домашней прислуги. Некоторых увозили в другие страны Ближнего Востока, в том числе в Саудовскую Аравию, Ливию и страны Персидского залива28.
Пропагандистская кампания Севера
Столкнувшись с растущими симпатиями к Югу со стороны мирового общества, правительство Судана обратилось к услугам служб, специализирующихся на связях с общественностью, и дипломатии. Конечно же оно отрицало обвинения в преследованиях и через свои посольства проводило широкомасштабную пропагандистскую кампанию. В этом суданским властям оказывали поддержку местные арабистское и исламистское лобби. Правительство пыталось доказать, что на самом деле оно противостоит террористам, рабства в Судане не существует, а Эфиопия, Эритрея и Уганда вмешиваются во внутренние дела Судана29. Специально нанятые суданским правительством коммуникационные фирмы и лоббисты должны были сгладить впечатление, которое разорение Юга произвело на Западную Европу и Северную Америку. Эти фирмы приложили немало усилий, чтобы обелить действия режима Тураби. Например, Шон Гэбб, директор обосновавшегося в Лондоне Суданского фонда, признавал, что «в Судане имеют место религиозные преследования», но позиционировал их в контексте гражданской войны. Гэбб даже оправдывает рабство: «Было бы удивительно, если бы военные и представители племен, берущие пленных, не заставляли их работать на себя»30.
Для того чтобы изолировать окрепшую SPLA и Гаранга, правительство привлекло к переговорам соперничавшие с ней южные вооруженные формирования и подписало с несколькими из них мирный договор, заявив, что «SPLA противится заключению мира»31.
Хартум полагался на то, что мировое сообщество согласится на необходимость сохранения статус-кво, поскольку разделение Судана подвергнет опасности стабильность в регионе и вызовет эффект «домино» в других странах. Представители режима утверждали, что в противном случае население Юга окажется в еще более затруднительном положении: «Все мы знаем, что происходит в африканских странах, когда центральная власть прекращает свою деятельность:…убийства и пожары, голод, испуганные беженцы»32.
На словах Хартум призывал к примирению между исламистами и африканцами, побуждая Иран и Катар отреагировать на эти призывы. Хартум разослал эмиссаров по исламскому миру. В Тегеране власти поддержали усилия по «прекращению африканской агрессии в Судане» и призвали к панисламистскому джихаду в защиту Судана, предложив себя в роли посредника в заключении мира. В Бейруте – настоящем барометре арабских политических настроений – несколько организаций33 сформировали Комитет в поддержку арабского народа Судана. Он осудил «трусливые наступления африканцев на братьев в Судане, и США, которые поддерживают африканцев»34. Несколько правительств (Сирии, Ирака, и Ливии) и Организация освобождения Палестины заявили, что поддерживают Хартум. Саудовская Аравия выразила озабоченность опасностью, грозившей единству и суверенитету Судана. Лига арабских государств заявила: «Под угрозой оказалась арабская национальная безопасность». Риторика все больше нагнеталась вокруг Эритреи, Эфиопии и Уганды. Эти страны обвинялись арабскими режимами в «преступном сговоре против целостности Судана»35. Неудивительно, что несколько арабских правительств увидели в происходящем «руку Израиля»36, натравливающую африканские народы на арабский мир37.
Даже правительство Египта, вступившее с режимом Башира в конфликт по поводу территориального спора в Халаибе, сурово критиковавшее Хартум за фундаменталистскую направленность и все еще возмущавшееся попыткой убийства Мубарака в Аддис-Абебе, за которой стоял Судан, поддержало «арабизм» Судана. Оно заявило, что поддерживает «стабильность и статус-кво»38.
Бизнес и «Нация ислама» (NOI) – вот две основные силы, которые лоббировали интересы Хартума в США. Несмотря на законы, запрещавшие торговлю с Суданом из-за его террористической деятельности, Госдепартамент с января по март 1997 г. разрешил двум американским компаниям провести переговоры с Хартумом39. Лидер радикальной организации «Нация ислама» Луис Фаррахан убеждал всех в «невиновности» Хартума, утверждая, что обвинения против него не только лживы, но и являются частью продуманного сионистского сговора.
Поддержка, оказанная Южному Судану
Силы сопротивления Южного Судана также активно продвигали себя на международной арене. Они добились поддержки африканских государств – соседей Судана, чьи правительства отрицали обвинения в том, что «посягают на земли Судана»40. Президент Эритреи Исайяс Афеверки заявил, что «сегодня мы, африканцы, видим, как в Судане продолжается борьба с колониализмом»41.
Агрессивность Хартума в поддержке исламистских движений в регионе обернулась против него. Правительства Уганды и Эфиопии представили доказательства вмешательства Национального исламского фронта во внутренние дела их стран. Лидер ЮАР Нельсон Мандела, хотя и был традиционно близок к арабским режимам, выразил свое отношение к происходящему тем, что принял Джона Гарангу и позволил SPLA открыть представительство в Претории. Может быть, у Манделы и числился среди его союзников, к примеру, Муаммар Каддафи, но, столкнувшись с ситуацией, в которой арабы выступали против чернокожих, он проявил солидарность со своими «братьями».
Южный Судан сегодня побеждает и в битве за общественное мнение в США. Как заметил один эксперт, южные суданцы, копируя другие национальные движения, «учились у евреев и палестинцев»42. Движение в защиту юга Судана создало целый ряд коалиций, которые получили поддержку у различных групп.
Группы защиты прав христиан. «Ближневосточный христианский комитет» (MECHRIC), созданный в 1992 г., представляет собой коалицию четырех этнических организаций43 и был первым международным христианским объединением, подписавшимся под требованием Юга Судана о самоопределении. В 1993 г. обосновавшаяся в Женеве группа «Международная христианская солидарность» (CSI) первой из правозащитных организаций организовала выезды в Судан, где расследовала случаи преследования населения и задокументировала случаи применения рабского труда. Помимо этого, она мобилизовала британские и американские законодательные органы. В 1994 г. возник альянс 60 североамериканских организаций – «Коалиция за защиту прав человека в условиях ислама» (CDHRUI) со штаб-квартирой в Иллинойсе. Эта коалиция подняла вопрос Южного Судана в контексте защиты прав меньшинств в мусульманском мире. CDHRUI освещала этот вопрос в группах по защите прав человека, церквях и в конгрессе США44.
Христиане-евангелисты. Американская озабоченность «преследованием христиан в исламских странах»45 мобилизовала правых христиан под флагом идеи поддержки южного Судана. Так, начиная с 1997 г., «Христианская вещательная сеть» (CBN) Пэта Робинсона стала все чаще освещать положение на юге Судана46.
