А вообще-то он все более остро стал ощущать, что вненациональным профессионалом разведки быть невозможно, хотя немцы однажды и назвали его «интерразведчиком». Но этот термин абсолютно ирреален. Разведка содействует обеспечению национальных интересов, только идея безопасности и блага твоей страны могут служить прочной основой деятельности разведчика. А если за тобой или, как в случае с Богомольцем, даже не за, а где-то далеко чужая страна, пусть и подкормившая в горькое время, кстати совсем не бескорыстно, то так и будешь до конца дней своих искать либо самоутешения, либо покаяния и искупления.
Богомолец погрузился в воспоминания о молодости. Тогда в вихре социальных и политических потрясений в России было не до размышлений о мироощущении. Под непривычным и чужим небом думалось о родимых просторах и о великой стране, называемой Русью, которая вскоре предстанет в ореоле великой Победы.
Сегодня к тому же взволновало сообщение о его родственнике. Богомолец знал, что его родной дядя Александр Александрович стал в Советском Союзе известным человеком, видным ученым и организатором медицинской науки, директором Института гематологии и переливания крови. И вот новость. О ней он прочитал в «Правде», которую взял у знакомого польского журналиста, встретившегося в вестибюле отеля. Там была помещена статья о достижениях его дяди в области патофизиологии и эндокринологии: говорилось, что академиком разработана методика использования изобретенной им же сыворотки для ускорения процесса срастания переломов и мягких тканей, а также эффективный способ консервирования крови. Эти разработки нашли широкое применение в военных госпиталях на фронтах Великой Отечественной войны и спасли жизнь и здоровье тысячам воинов Красной армии. На первой полосе газеты публиковался Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении академику Богомольцу звания Героя Социалистического Труда.
Интересно, подумал Богомолец-племянник, а как бы могла сложиться его жизнь в России, не окажись он в пекле Гражданской войны? Ответа не было. И правильно ли он в свое время поступил, отклонив предложение советской разведки о сотрудничестве? Ответа пока тоже не было, хотя промелькнула мысль, что, может быть, и следовало согласиться на определенных условиях. Возможно ли вернуться к этому вопросу сейчас, десять лет спустя? Или все ушло безвозвратно, перемолото войной? Он остался совершенно не у дел. С поляками ничего не вышло, румынский вариант тоже отпал, контакты с китайцами отнюдь непрочны. А как жить дальше? Может быть, все же пересилить свою натуру и назваться блудным сыном? Вопросы, вопросы...
Многие дипломаты посольств, аккредитованные в Каире, жили, как и Богомолец, в отеле «Шепердес». Это было сравнительно удобно, особенно для тех, кто был без семьи, избавляя от бытовых забот. В холле и баре можно было побеседовать с людьми своего круга, немного выпить в мужской компании, неспешно поговорить за чашечкой кофе. Постояльцы, пользовавшиеся гостеприимством отеля уже длительное время, кое-что знали друг о друге и нередко коротали вечера за разговорами на самые разнообразные темы.
Как-то Богомолец разговорился с человеком, который, как оказалось, снимал достаточно дорогой номер этажом выше. Они обменялись визитными карточками. Новый знакомый представился как дипломатический работник посольства одной из арабских стран. Потом, встречаясь, они обменивались приветствиями и обычными в таких случаях малозначимыми фразами. Однажды удалось накоротке побеседовать в баре. Богомолец, сделав вывод, что собеседник располагал о нем некоторой информацией, не преминул обозначить свой интерес к продолжению знакомства. Последующие беседы с арабским дипломатом заставили Богомольца предположить* что он связан со спецслужбами своей страны, а может быть, и сам кадровый разведчик. Слово за слово — картина стала проясняться. Арабский представитель хотел бы воспользоваться квалификацией и связями Богомольца для освещения ряда интересовавших его проблем. Глубоких симпатий к своему знакомому Богомолец не испытывал, считая, что речь идет об обоюдовыгодной сделке. Ему было важно получить приличный источник доходов, а у этих шейхов денег полно. Была в их разговорах одна деталь, которая не прошла незамеченной таким опытным в подобного рода делах человеком, каким был Богомолец. Собеседник частенько вместо того чтобы отвечать «да» или «нет», брал паузу, желая подумать два-три дня. В таких случаях он его не торопил, понимая, что требуется согласование с начальством. Не желая упускать появившуюся возможность приложения своих сил и способностей, Богомолец рассказал арабу в общих чертах о своей деятельности в прошлом и сотрудничестве с англичанами. Ему показалось, что собеседник был вполне этим удовлетворен. Вероятно, он нашел подтверждение своим предположениям и наведенным в отношении Богомольца справкам.
На одной из последующих встреч дипломат сказал Богомольцу, что много слышал о нем как специалисте по советским делам. У них в министерстве есть отдел, который занимается анализом конфиденциальной информации, и его хотели бы видеть в качестве автора информационных материалов. Богомолец ответил согласием. Вскоре ему был передан достаточно обширный вопросник с просьбой указать, какими проблемами он реально может заняться. Финансовых вопросов Богомолец пока не поднимал, надеясь, что они решатся постепенно, по мере составления информационных документов. По многим проблемам Богомолец, как он считал, был в состоянии подготовить достаточно квалифицированные сообщения и сказал, что берется за работу. По просьбе работодателя, который пожелал увидеть его в деле, составил аналитический обзор «О внешней политике Советского Союза и ее политической базе», а также справку по организации своей работы в интересах заказчика на будущее. Советская разведка получила эти документы сразу же, они дополнили сведения о Богомольце.
Поступил сигнал от источника, что Богомолец сказал одному из своих приятелей о желании познакомиться с кем-либо из советских представителей, может быть журналистом или сотрудником пресс-отдела посольства, сославшись на необходимость выяснить возможность более оперативного получения московских газет.
Вот тут ему как-то сразу повезло. На очередном брифинге в МИДе Египта он знакомится с корреспондентом ТАСС, который недавно прибыл в страну. Знакомится, — вероятно, громко сказано: просто представились друг другу, поговорили на родном языке, потом при встречах стали обмениваться приветствиями. Все вежливо, естественно. Но теперь Виктор Васильевич знает, к кому можно обратиться, если вдруг он что-то надумает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
