– Нет.
– Тогда пора. Твой первый свободный день через три недели, и мы со Стюартом навестим тебя.
– А Нюхлика привезете?
– Непременно, – пообещала Эди.
Сомнение все же не покидало Джоанну.
– А как же ты, одна в этом огромном доме? Ведь тебе будет тоскливо в полном одиночестве, пока Стюарт не вернется?
– Ничего, я справлюсь.
Эди бросила взгляд на клубы пара, и, слава богу, на сей раз Джоанна повернулась к вагону, но поднялась не сразу.
– Ты уверена? Дом такой огромный.
– Я уверена, солнышко. А теперь поднимайся в вагон. Миссис Симмонс тебя уже заждалась.
Наконец Джоанна вошла в вагон, но, так же как прежде, тут же подбежала к первому окну и, открыв его, быстро-быстро заговорила:
– Хорошо, я поеду в эту школу, раз так нужно. Но если ты оставишь Стюарта и сбежишь, он узнает, где тебя искать. И это не пустая болтовня: я помню, как говорила, что на твоей стороне, но все равно скажу ему, честно, потому что обещала перед его отъездом…
– Что? – удивилась Эди. – Когда это было?
– За обедом, когда ты ушла к себе. Он сказал, что ему придется уехать ненадолго.
Эди уцепилась за слова сестры.
– Так, значит, у тебя была возможность попрощаться с ним?
– Сейчас это уже не имеет значения, – отмахнулась Джоанна. – Он сказал, что должен срочно вернуться в Лондон, и когда я спросила зачем, ответил, что у него там дела. А еще сказал, что вы поссорились, ты расстроена и мне не следует говорить об этом с тобой или задавать вопросы, но я должна окружить тебя любовью и заботой. И он надеялся вернуться до того, как я уеду в школу, но точно не знал когда, и тогда взял с меня обещание предупредить его, если ты вдруг решишь сбежать… Он сказал, что виноват, что сотворил какую-то глупость… но это не повод его бросать.
– Он так сказал? – ахнула Эди. Это подтверждало опасения, возникшие после его отъезда.
– Да, поэтому…
Снова раздался резкий свисток, поезд дернулся, и Джоанна, покрепче вцепившись в оконную раму, высунулась в окно.
– Так что не вздумай сбежать, Эди, или мне придется сказать ему… – Слезы брызнули из ее глаз. – Я клянусь. Я… я…
Эди тоже была близка к тому, чтобы разрыдаться, но сдерживалась, ради Джоанны.
Надеясь, что сестра ее слышит, несмотря на нарастающий грохот поезда, она крикнула:
– Я не собираюсь никуда бежать. Обещаю.
Она подождала, пока голова сестры исчезнет, и только тогда заплакала. И продолжала стоять на платформе, пока поезд не скрылся из виду. Разве можно предугадать, что придет в голову Джоанне?
– Нет-нет, Генри, я хочу, чтобы портрет Стюарта висел справа от моего портрета, – говорила Эди дворецкому, стоя в портретной галерее. – Справа, вы понимаете?
Уэлсли деликатно кашлянул.
– Вдовствующая герцогиня всегда настаивала, чтобы портрет герцога висел слева от ее портрета, ваша светлость.
Итак, все сначала, подумала Эди. Почему даже такой простой вопрос, как развешивание портретов, вызывает спор?
– Я уверена, восьмой герцог отлично выглядел слева, – согласилась она. – Но я хочу, чтобы портрет девятого герцога висел справа от моего портрета.
Уэлсли вздохнул. Это был вздох страдающего английского дворецкого, обязанного найти общий язык с американской герцогиней, которая понятия не имеет о существующем порядке вещей.
– Увы, ваша светлость, но в Хайклифе так не принято.
– Вполне допускаю, – ответила она так, как говорила всегда: вежливо, но твердо. – Но…
– Ваша светлость! – Голос Ривз, которая появилась в дверях в конце длинной галереи, прервал их спор. – Он вернулся… Герцог вернулся. И сразу прошел в ваши комнаты. Я сказала, чтобы его светлость подождал там, и отправилась искать вас.
Эди быстрым шагом пересекла галерею, но к Ривз почти подбежала.
– В моей комнате?
Ривз кивнула, и Эди бросилась бежать, но тут же остановилась.
– Уэлсли, подарок его светлости?
Дворецкий с пониманием посмотрел на нее.
– Я следовал инструкциям, ваша светлость.
Она кивнула и повернулась к двери, но выходя из галереи, остановилась.
– Надеюсь… И повторяю, Уэлсли: справа.
Когда она вышла, тяжелый вздох дворецкого эхом прокатился по галерее.
Оказавшись вне зоны видимости прислуги, Эди побежала по коридору к лестнице и, перепрыгивая через две ступени, поднялась наверх. Чтобы отдышаться и собраться с духом перед встречей, ей пришлось остановиться.
Она прекрасно понимала, что предстоит важный разговор, и главное – не наломать дров, не то что в тот раз… Ее охватило волнение, подозрительно похожее на приступ паники, но все же это была не то чувство, что она ощущала прежде. Нет, это не страх, просто сильное волнение.
Эди несколько минут простояла в коридоре, стараясь привести в порядок мысли и обрести уверенность. Надо успокоиться, успокоиться совершенно, и самое главное – сдержать слезы, иначе она никогда не сможет сказать то, что хотела. Наконец она сделала несколько последних шагов и вошла в комнату.
Он стоял перед ее письменным столом, глядя в окно.
– Вы… ты вернулся… Ривз сказала, ты уехал на неделю, но прошло больше… – Она замолчала, увидев, что он никак не реагировал на ее появление, и что-то в его напряженной позе ее обеспокоило. – Стюарт?
Он перестал барабанить пальцами по столу.
– Как я вижу, Китинг прислал соглашение о раздельном проживании?
Эди взглянула на стол, где на самом виду лежали документы, присланные адвокатом. Господи, она совсем забыла о них…
– Да, прислал по почте, когда тебя не было, но…
Он повернул голову: теперь она видела его профиль, – но лицом к ней так и не повернулся.
– Прости, что вторгся в твое личное пространство. Я поднялся в надежде увидеть тебя, и Ривз попросила подождать здесь. Я не собирался ничего выяснять, и уж тем более читать твою корреспонденцию, просто подошел к окну и увидел это.
– Конечно, я даже…
– Эди, ты хочешь, чтобы я подписал эту бумагу? – Наконец он повернулся к ней лицом, но стоял спиной к окну и яркий свет за спиной мешал разглядеть его выражение. – Прошло больше десяти дней, – напомнил он, опережая ее ответ, – а ты так и не поцеловала меня… Значит, пари ты выиграла. Я не хочу удерживать тебя силой и тем самым причинять боль: я скорее умру, чем сделаю это.
– Но, Стюарт, я не хочу…
– Помнишь, ты спросила, что случилось с Джонсом, и тогда я ушел от ответа. Думаю, пришло время рассказать…
Она не поняла, почему он сменил тему, а задумчивый голос и печальное выражение лица ее насторожили.
– Мы должны были перегнать стадо с железнодорожной станции в Найроби на ферму на юге Нгонг-Хилл, – после некоторой паузы начал он свой рассказ. – Если говорить о расстоянии, то это было не так уж далеко: три дня пути, не больше. Но стадо в пятьсот голов не просто перегнать, особенно в стране, где хозяйничают львы. Шла вторая ночь нашего путешествия. Как обычно, мужчины разожгли костры, чтобы отпугивать диких зверей, не дать им подобраться к стаду. И все же не уследили и в результате потеряли одного человека. Кто знает почему? Это Африка. То все хорошо, а в следующую минуту… – Он замолчал и наклонил голову. – В следующую ваш слуга мертв и вы видите, как спутники копают вам могилу.
