Читаем без скачивания Колумбы иных миров - Юлия Федотова

Рагнар хорошо усвоил урок юности и потратил немало усилий, чтобы отговорить Отшельника от опрометчивого шага. Но тот настаивал на своем: ему надо на Эрд. Там его родина, туда он должен вернуться. А что остров успел опустеть за время его отсутствия — оно даже к лучшему. В изгнании Отшельник отвык от шумного общества.

— Ну поступай как знаешь! — огорченно махнул рукой рыцарь.

И они расстались, очень тепло. Ильза даже всплакнула. А Хельги поймал себя на том, что, вопреки собственным ожиданиям, вовсе не чувствует радости…

Миновав безымянный пролив между Лухтайном и Эйне, «Гром» взял курс на Оттон…

— Клянусь, это последняя! Завтра мы будем в Оттоне! — горячо уверял Хельги, принимая канистру из рук заспанного Макса.

Бензин кончился под вечер, и демон поспешил пополнить запас, позабыв, что в ином мире, вернее, в той его части, где обитал Макс, давно наступила ночь. То ли время там текло иначе, то ли дело было в часовых поясах, но Хельги никак не удавалось уловить закономерность и приурочить свои визиты к какому-то определенному часу. Вот и теперь явился не вовремя, перебудил всех в доме, опрокинув стул.

— Ничего, — утешала Ирина, — не бери в голову. Главное, вы вернулись домой.

Хельги вздохнул с раскаянием и полез в карман. Горючая жидкость стоила дорого, он знал это. А сколько таких вот канистр ему пришлось перетаскать за последний месяц — не счесть.

— Вот! — Он высыпал на журнальный столик горсть монет оттонской чеканки: золото — оно и в ином мире золото. — Рагнар велел передать. За бензин. Сказал, чтобы ты взял обязательно, у него много.

— Да пошел бы ты вместе со своим Рагнаром! — рассердился Макс— Сколько можно повторять? Не возьму! На бензин у меня, слава богу, хватает! Надо будет — сам попрошу! А пока — забери и исчезни! — Он сгреб монеты со стола и вручил демону.

Тот еще раз вздохнул и покорно исчез. Но, секунду спустя, объявился вновь и напутствовал:

— Надо говорить не слава богу, а слава богам! Чтобы никого не обидеть. А то мало ли что.

— Да иди уже, политеист ты наш! — вяло отмахнулся Максим Александрович. Вести богословские беседы в полтретьего ночи он был совершенно не расположен.

Двадцать третье декабря.

Свершилось! Наше путешествие окончено! Мы в оттоне!

Самые худшие наши опасения не подтвердились. Не знаю, как остальное Староземье, но родное королевство нашего Рагнара пока в порядке. По крайней мере, его физическая ипостась. Что-то необычное происходит в астрале, слишком много желтых линий. Но и их в Оттоне на порядок меньше, чем на прилегающих территориях.

В честь нашего возвращения отец Рагнара устроил грандиозный пир — мы просто в ужасе! Король Робер — человек замечательный во всех отношениях, мы его очень уважаем. Одна беда — он устрашающе много ест! Даже Рагнар, уж на что здоров, за ним не может угнаться. Король Робер видит в этом признак слабости рыцарского духа.

А уж гостей в Оттоне потчуют так, будто хотят насытить на всю оставшуюся жизнь! Мы провели за столом целый день. Сейчас, слава богам и демонам, трапеза подходит к концу, и я, пользуясь затишьем, пишу сии строки… О нет, я жестоко заблуждался, это еще не конец! Боги Великие! Еще один окорок! По-моему, это уже шестой! Интересно, правда ли, что я бессмертный? Думаю, сегодня мы это узнаем…

— Смертные твари не должны столько жрать! — с отвращением выговорила Меридит.

— Бессмертные тоже! — вставил Хельги сдавленно. А диса продолжала:

— Пятнадцать часов непрерывной еды! Это ни в какие ворота не лезет! В смысле, мы ни в какие ворота не влезем, если продолжим в том же духе.

— Не та нынче молодежь пошла! — добродушно усмехался король Робер. — Разве это пир — пятнадцать часов? Помню, папаша мой, его дед, — он кивнул на побледневшего от обжорства сына, — по трое суток гулял! Один полкабана съедал! За раз!

— Раньше ты говорил — четверть, — напомнил наследник сердито.

— Преуменьшал! Из скромности! — нашелся король. И тут же поспешил сменить тему: — Что мой племянничек? Ты сделал из него настоящего воина?

Лучшая оборона — нападение. Теперь уже Рагнару пришлось выкручиваться.

— Прости, дорогой папаша! Я честно пытался, но эта стезя не для нашего Улль-Бриана! Он не воин, он неосимволист!

Король Робер так и замер с недоеденным куском в руке, устремив на племянника полный тревоги взгляд. Похоже, он вообразил, что речь идет о некой загадочной душевной болезни.

— Он… кто?!

— Поэт! — пояснил довольный эффектом Рагнар.

— А-а! — с облегчением выдохнул любящий дядюшка. — А я уж невесть что подумал! Но ты, сын, меня не проведешь! Плохо старался! — И обернулся к гостям: — Аолен. ты ведь тоже виршами балуешься?

— Случается, — в тон ему отвечал эльф. Рагнар понял, куда клонит отец.

— Ты, папаша, не путай! У Аолена другая природа. Первородные — они на все руки мастера. Нам, людям, такого не дано. Либо ты воин, либо поэт. Приходится выбирать.

Но и короля не так легко было сбить с толку.

— Вот я и выбрал. Не нужен нам поэт, нужен воин. Пусть идет с вами, спасать Мир.

— Папаша, не будь тираном! Пожалей Оверинов! — взвыл любящий сын. И напустился на Улль-Бриана: — А ты, остолоп, чего молчишь, будто тебя не касается?! Скажи что-нибудь в свою защиту!

Поэт безмолвствовал. Если честно, он и сам не знал, чего ему хочется — вернуться в лоно семьи или продолжить странствия. Он был изнеженным, слабосильным и впечатлительным юношей, но отнюдь не трусом. Одна часть его души рвалась домой, к юной жене и младенцу, к матери с отцом. Но другая — жаждала приключений. Поэтому он решил: будь что будет, на все воля Судьбы…

А Судьба оказалась на стороне короля Робера Оттонского. И уже на третий день после упомянутого пира восемь наемников и один поэт ехали верхом по обледенелой зимней дороге, и злая поземка заметала их следы. О том, куда путь держать, на сей раз не спорили. Если кому и было известно, что за беда приключилась со Староземьем, так это сильным мира сего — магам и колдунам. Из них самым близким духовно и доступным территориально был Балдур Эрринорский. К нему-то друзья и направлялись.

Зима в этом году выдалась на редкость неустойчивая. Трескучие северные морозы на глазах сменялись настоящей весенней распутицей. Снег падал, таял и падал опять, вода превращалась в лед и лед в воду, — и все это в течение одного дня. Ветры дули немилосердно, то теплые и сырые, то обжигающе холодные, но все почему-то в лицо. Дело даже доходило до ураганов и снежных бурь. Казалось, две силы борются в природе не на жизнь, а насмерть, и ни одна не может одержать верх.