Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

Используй шрайя против Уолта негацию, он бы отыскал ее слабые места и начал ответное воздействие. Но для такого воздействия требовалась связь со Стихиями, Началами и Изначальными. Связи не было. Совершенно. Накопленный в ауре эфир и простейшие боевые заклятия – все, чем Уолт располагал в данный момент.

Гм, ну прямо как в первый год специализации. Помнится, тогда в Тайкоре его, изучившего аж три боевых заклинания, хорошенько потрепала нечисть, когда первое же примененное заклинание пожрало весь его эфирный запас. Учитель Джетуш после выздоровления на неделю запер его в артефактории, чтобы «тупица этот, надежды подающий, понабрался уму-разуму и понял, где минимум нужен, а где максимум».

О, он понял. Отлично понял.

Но что же за магия используется посланником Клана Смерти?! Откуда у него столько могущества?

«Это гексаэдр ушебти. Или Куб – так его называют сами шрайя».

Спасибо, все стало намного яснее.

«Не язви. Я объясняю, потому что улавливаю в тебе желание отвлечься на заклинания Познания и Понимания, а этого сейчас лучше не делать. Ты знаешь, что когда Старшие боги и убоги являются в мир смертных, их онтологический эфир сменяется онтическим, и они могут сражаться друг с другом. Одно из дозволенных Договором явлений богов на земной диск – это поединок Бессмертных на смерть. Чтобы избежать разрушений и гибели разумных смертных, Защитниками Договора ограничивается область сражения. Они делают из нее закрытый регион – Тьеснур. Некая копия реальности, находящаяся в самой реальности. Архнай подсказывает: дублируются пространственные константы и располагаются в иной временной последовательности, соотносительной основному хронопотоку. Мирут говорит, что ты поймешь».

«Да. Он не ошибся. Но при чем тут битвы Бессмертных?»

«При том, что Куб шрайя – слабое подобие Тьеснура».

«Еще очень похоже на Просветы из эльфийской магии…»

«Ульна!»

«Прошу прощения. Я…» – Огненная эльфийка замолчала, явно не сказав всего, что хотела.

«Связь Клана с богами смерти несомненна, хоть и непонятна. Они дают Клану власть создавать гексаэдры. Через свои… свои особые слепки Силы. Шрайя называют их ушебти. Те четверо, что стоят по углам гексаэдра – это ушебти. Созданный при их помощи Куб вырывает цель шрайя из привычного мира, лишает большинства присущих ему способностей и возможностей. Маг утрачивает почти всю магию. Рыцарь в полном доспехе остается лишь с мечом и щитом. Окруживший себя сотнями охранников смертный оказывается под защитой десятка телохранителей. Шрайя словно дают своим жертвам шанс. Незначительный шанс противостоять им и выжить. По крайней мере, так говорили те немногие, от кого мне удалось хоть что-то узнать об ордене Шрайя».

Значит, этот гексаэдр – своеобразный глобальный орб?

«Наверное. Но я не маг, могу и ошибаться. – Лан Ами Вон тяжело вздохнул. – Мне… мне довелось побывать в Кубе. И в живых я остался лишь по той причине, что целью шрайя был другой. Он пришел за верховным главнокомандующим – и ушел, забрав его жизнь. Нас было десять – далеко не самых худших воинов Империи. И те два жреца-чародея, о которых я тебе уже говорил. Шрайя с легкостью противостоял нам, все наши уловки и хитрости были просто бессмысленны. И все же кое-что я вынес из той битвы. И поэтому поспеши и сделай все, как я говорил!»

«Не беспокойся, спешу и делаю. И вот сейчас прошу не вмешиваться и не отвлекать, если только не будет непосредственной угрозы».

Уолт чиркнул иглой по левой ладони, поморщился – порез получился глубоким и болезненным. Приложил кровоточащую руку к магическому кругу. Октарин померк – Фигура быстро, точно припавший к жертве голодный упырь, стала заполняться кровью Ракуры.

– Найрии шэаше, – прошипел Магистр. – Мийлааве ка баадхи, шеэея, шеэея, шеэея. Тоорос на ниимаэ!

Вербальные формулы были самым простым действием в производимом ритуале. Куда сложнее – мыслеформы и соответствующий ритм дыхания. К счастью, имелась возможность обойтись без церемониальных движений. Творимое заклинание, правда, выходило слабее, но создавалось в разы быстрее.

А ведь приходилось еще следить за домом и окрестностями, выжидая появления посланного Кланом Смерти убийцы.

Подумать только.

Шрайя. Лучшие из лучших. Опаснейшие из опаснейших. Смертоноснейшие из смертоноснейших.

Кому настолько богатому и властному, убоги его дери, Уолт перешел дорогу?

Об этом говорил убогов Игнасс? Гм, мог и получше предупредить вообще-то. Неужто так трудно было сказать: не езжай в Митру, а то встретишь шрайя и отправишься в Белую Пустыню. Вот честно, говорил бы прямо и ясно, и Уолт с годик безвылазно сидел бы в Школе, прикидываясь больным всякий раз, когда Архиректор выдавал задания. А что? Эльза что-нибудь сварганила бы в своей алхимической печке. Как-никак, а ей муж живым больше нравится. Он так по хозяйству больше пользы приносит…

Проклятье. Нервничаешь, Уолт. Беспокоишься. Насмешкой пытаешься скрыть страх. Чего уж там – себя самого не обманешь. Раньше ты отвечал лишь за себя, за свои тайны и свои надежды. Мог отправиться изучать магию орков и гоблинов Восточных степей, хотя чужестранцев там обычно привечали лишь в котле. Мог броситься прямо в заварушку в упырином царстве, не особо зная, что там творится. Мог безрассудно вступить в схватку с з’ури Лесных эльфов, хотя их и сравнивали с Мечеными, лучшими бойцами Западного Равалона. Мог уверенно выступить против обезумевшего бога, надеясь лишь на догадки, предположения и непроверенное оружие. Мог биться с носителями Сил, непредставимыми для магов Равалона. Мог…

Много чего мог. Потому что был сам, был один на один с Тенью и его страшным наследством – и, если подумать, мог всегда рассчитывать на это наследство, хоть и боялся и сторонился его. Тень защищал тебя, как мог. Тех же з’ури удалось победить лишь с его помощью, как убога и Грехи Посланника в Подземелье. По крайней мере, в этом он честен с собой – выжить тогда в переплетении и схватке сверхъестественных сил Уолту помог Тень. Без него бы он не победил.

Но теперь Тени нет.

Зато есть Эльза. Есть команда. Есть ученики.

Жаждущие могущества и власти не посчитают такой обмен равноценным. Ну и пусть катятся в Тартарарам.

В Южной стране он справился без Тени, без ее дарующего силы и способности Возрождения. Махапопский кризис Уолт встретил и пережил как боевой маг Школы Магии, не больше и не меньше. Он стал сильнее, стал лучше, но не потому что у него под рукой был личный источник Силы и не ради этой Силы. Он стал сильнее ради Эльзы, ради ее спокойствия и благополучия. Тренировки и учебные поединки с более могучими чародеями, постижение Великих заклинаний, изучение магии крови и Проклятых Свитков – последнее с высокого позволения Конклава, дозволившего создать в Школе группу по исследованию реликтового излучения магии титанов.

В конце концов, он не просто так получил первый разряд. Он упражнялся как сумасшедший, готовясь к экзамену, чтобы пройти его с первого раза. Эльза хорошо помнила, как нашла его в подвале их дома, израненного, избитого, потерявшего много крови и весь эфир, засорившего сырой магией Локусы Души – и подчинившего Сииль. При помощи этого Великого заклинания он позже (намного позже, когда вышел из больницы и получил нагоняй от Эльзы, а после и Джетуша, вдобавок передавшего подзатыльник от Архиректора) превратил в кровавый блин убоговского Вестника, подтверждая свое право на звание боевого мага первого разряда.

И правда. Он сражался с Бессмертными и их порождениями. Что ему какой-то наемный убийца?! Есть еще стрелы в колчане, как говорят в Ночных лесах. Или в его случае – эфир в Локусах Души. Хватит на десяток шрайя!

Самонадеянно с их стороны оставлять боевому магу возможность плетения чар. Даже без Четвериц и иных разрушительных заклинаний Уолт способен на многое. Особенно когда враг всего лишь один (по крайней мере, так утверждает Лан) и не является Тварью, Вестником или агрессивным гением.

«Все равно, будь осторожен. Наши жрецы не были магами в вашем, западном смысле этого слова, и их чары не поспевали за скоростью шрайя. То, что ты задумал… я не знаю, насколько оно удастся».

Но другого выхода нет, верно? Все – или ничего.

– Зуурайянэин! – воскликнул Уолт, завершая формулу. Он и не заметил, как вспотел. И ноги так подло дрожали. Нехорошо. Надо быстрее перевести дух. Расслабиться, успокоиться. И при этом не потерять концентрацию, удерживая следящие заклятия вокруг гномьего дома.

Двигавшаяся в магическом круге кровь закипела, по ней и в ней промчались белые искры. Фигура словно покрылась электрическими разрядами – шипящие синеватые молнии стали бить из центра круга в руку Уолта, оставляя на пальцах небольшие ожоги и сразу будто слизывая их, вбирая в себя. Очень, очень неприятные ощущения. Ожоги исчезают под воздействием магии, а нервы все равно посылают сигналы в мозг, заставляя испытывать боль. Но руку нельзя убирать – нарушится формула чароплетения, и заклинание придется начинать с начала. А времени на это нет.