Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

Бурлящая кровь стала стекать в треугольник, кружась под ладонью Ракуры. Вспыхнули октарином руны. Круги с геометрическими и идеограмматическими символами внутри, нередко напоминавшими алхимические составные знаки – драконьи руны отличались от привычных, и совладать с ними было куда сложнее. Однако Уолт исследовал все оставшиеся и доступные памятники письменности Магов-Драконов и тщательно выучил все знаки. Магия крови во всех своих вариациях сводилась к волшбе этого древнего народа, и знание драконьих рун было обязательным для того, кто хотел постичь тайны сангвинемософии.

Кровь начала медленно втягиваться обратно в порез на ладони. И одновременно с этим, завершая ритуал, стали вспыхивать отображения рунописи над магическим кругом. Разгорелись зеленым светом пять волнистых линий с гексаграммами на концах и перечеркнутые зигзагом посередине – руна Заарран, символ стихии Воды, первой начала закрепление чар в организме творящего магию крови.

Рядом засияла алым руна Азрраат – точно встопорщился гребень неведомого чудовища, а под ним проросли направленные вниз прямые линии с отходящими от них по бокам черточками. Руна стихии Земли направляла чары в конкретную жидкость в теле мага – в его кровь, а не в иной гумор.

За Азрраат последовал металлический блеск Ушиирри, символа стихии Огня – три пятиконечных креста соединялись друг с другом верхушками в центре руны, между ними разбегались спирали, выходящие за пределы круга Ушиирри. Символ отражал объединение чар с природой крови, уравновешивал ее физическое и метафизическое содержание с вливающимся эфиром.

Последней в ряду рунных форм возникла фиолетовая Моррат – двойной трикветр над двумя перевернутыми лучезарными дельтами, треугольниками с глазами внутри, под которыми будто находилась раскрытая клешня. Символ стихии Воздуха мгновенно распределил эфир по кровеносной системе Уолта, и тотчас, стоило Моррат занять свое место в ряду остальных рун, кровь из магического круга полностью влилась в порез, не оставив от него и следа. Молнии втянулись в октарин, после этого незамедлительно погасший. Руны слились в одну, завертелись вокруг своей оси, приобретая вид разноцветной сферы, и, вспыхнув, исчезли.

Уолт, тяжело дыша, бухнулся на колени. Он не чувствовал левую руку, она словно онемела. Все было в порядке, создать заклинание удалось без проблем, но по нему, неинициированному пользователю магии крови, пришелся удар сырого эфира, всегда выделяющегося при волшбе и обычно поглощающегося той Силой, которой пользователь был посвящен, поскольку из нее сырой эфир и выделялся. Маги Крови проходили достаточно долгий и запутанный обряд инициации, редко совмещающийся с другими видами чародейства. Утрачивать стихийную специализацию, дающую ему хлеб и кров, Уолт не собирался, хотя в последнее время, когда выпадала редкая возможность заняться научными изысканиями, искал пути сочетания сангвинемософии и магии стихий. Пока найти такой путь не получалось.

Уолт отдышался. В голове звенело. Не маленькими колокольчиками вроде феевых, а полноценными монастырскими колоколами райтоглорвинского храма. Потихоньку возвращалась чувствительность в левой руке, Ракура уже ощущал пальцы. Однако начало подташнивать, и основательно, словно боги окончательно решили подшутить над боевым магом. Гм, ну и рожа будет у шрайя, когда вместо огнешара его встретит содержимое желудка Уолта.

Приветствуй, мир, новое боевое заклинание – Кусочки Угря, Обжаренные с Острым Перцем и Чесноком!

Ладно, ладно. Сейчас отдача пройдет, сырой эфир развеется, Локусы Души успокоятся, и его состояние нормализуется…

Что ж вы делаете, боги! По драконьему хвосту вам в ваши божественные афедроны! По пять хвостов!

Еще плохо слушалась рука. Еще не успокоились переработавшие непривычную магию Локусы Души. Еще гудела голова, словно гномы практиковались на ней в метании молотов. Еще… Он еще, попросту говоря, не был готов!

А уже покалывало заклятие в области затылка, холодными иголками впиваясь в череп. И это означало лишь одно.

Шрайя уже рядом.

Магистр для обороны выбрал гномий дом, и Родерик похвалил его за выбор. Трехэтажная постройка изнутри выглядела просто. Две входные двери, окна столь малы, что в них пролезет лишь дитя хоббитов. Но во дворе Родерик заметил три ловушки, приводимые в действие механическими устройствами. А внутри здания наверняка ловушек пряталось раза в четыре больше. Родерику как-то довелось в Гебургии охотиться на одного из местных подгорных королей, раскопавшего в подземных глубинах хранилище древнего магического оружия и в тот же час ставшего опасным для своих соседей. Несомненно, это была именно охота: заключенный в Куб дворец короля имел множество тайных ходов и секретных комнат, на каждом шагу ждала западня, а четырем големам из того древнего хранилища хватало магии для передвижения и защиты настроившего их на себя подгорного владыки. Родерику пришлось потратить целый день на поиски цели. Столь долго оставаться в Кубе опасно, и постепенно шрайя начала одолевать мысль, что ему, длани Печальной Жрицы, мешает сама Судьба. Трех големов он уничтожил, а последний из них сумел нанести ему рану. Не смертельную, но в ней можно было увидеть знак фатума.

И все-таки, прежде чем Куб свернулся, Родерик настиг короля. В самом сердце его дворца, посреди десятка ловушек, одетого в магический доспех, с магическим чеканом в руках, охраняемого последним из големов.

Схватка была прекрасной, а жертва – чудесной.

Родерик знал: Госпожа любит такие жертвы. Отчаянно цепляющиеся за жизнь, сражающиеся за нее, упорные в своей борьбе и тем самым придающие своему существованию смысл и ценность.

Магистр тоже нравится Госпоже. Шрайя чувствовал это.

Входная дверь была закрыта изнутри. Крепкая, из стали, с добавлением мифрила, о чем можно судить по особому узору на поверхности. Потребовалось пять точных ударов, чтобы добраться до хитрого механизма, запирающего дверь, и сломать его. Толкнув створ, Родерик быстро отпрыгнул назад и тут же отскочил вправо. Не останавливаясь, он метнулся вперед, готовый в любой момент перекатом уйти от заклинания. Таковое могло ударить из проема, а если волшебник не дурак, то чары должны были сработать в тех местах, где шрайя имел наибольшую вероятность оказаться, уходя с линии магической атаки.

Не то чтобы Родерик сильно опасался магии, но предосторожность никогда не мешала. Даже шрайя.

Однако волшебник не оставил заклинаний ни в проеме, ни во дворе. Бережет магию, готовясь лицом к лицу встретить неведомого врага, заключившего его в странное измерение. С одной стороны, правильно, редко кому удается увернуться от созданного рядом заклятия. Почти никому. Одна надежда на защитные амулеты. Но с другой стороны – глупо, ведь неизвестный противник способен двигаться быстро, очень быстро, у него может оказаться временный иммунитет к чарам, даже к достаточно сильным, благодаря чему он успеет приблизиться к магу на расстояние удара клинка – и душа волшебника отправится в посмертье, как и душа любого другого смертного.

Самоуверенность или безрассудность? Чем ты руководствуешься, Магистр?

Мечи шрайя покинули двойные ножны на поясе. Ничто не должно мешать передвигаться, когда маг так близко. Внутри дома гномьи ловушки, которые волшебник с доступным ему уровнем магии вполне мог заметить и активировать. Родерику никак не удавалось разгадать, что же задумал Магистр. Хочет отвлечь его гномьей западней и нанести неожиданный магический удар? Или решил обрушить шквал боевой магии и заманить в механический капкан? Или что-то третье?

Не зря же он выбрал именно этот дом – крепость в миниатюре!

Родерик, пригнувшись, скользнул в проем, готовясь отбить арбалетную стрелу, если напротив входа как приветствие для непрошеных гостей, расположен самострел, или уклониться от огненного шара, свидетельствующего о почтении Магистра. Но шрайя опять ошибся. Ни бельта, ни фаербола. Вообще ничего.

Почти стелясь по полу, практически незаметной тенью в полумраке обширной прихожей – на потолке не функционировал ни один из магических светильников в форме полусфер – шрайя мгновенно приблизился к уходящей на второй этаж лестнице и ряду дверей справа от нее, ведущих в гостиную и хозяйственные помещения. Огляделся, запечатлевая в памяти образ довольно обширной прихожей. Все пригодится, если схватка с магом затянется. Любая вещь может стать оружием – этому шрайя учат непременно. Большинство смертных можно убить простой вилкой или ножкой от табурета. Мечи и ножи, луки и арбалеты, яды и токсины – все это проверенные тысячелетиями средства убийства, но использовать можно что угодно.

Впрочем, помещение предлагало для использования не просто «что угодно». Стены прихожей были увешаны клинками, точно стойки в оружейной лавке. Архэйские махайры и ксифосы, древнероланские гладии, виренские стилеты и даги, когесские мечеломы и шпрингклинге, сабиирские фальчионы и тагборские фламберги, завидийские эстоки и гластирские эспадоны, светлокняжеские кончары и палаши, даларийские фалькаты и тагбиирские бастарды, цвайхендеры шефанго и шпаги альвов, гламдринги Светлых эльфов и кастеты с лезвиями Темных эльфов, ближневосточные скимитары и зульфикары пэри. Каждого оружия по два-три экземпляра, будто хозяева дома к чему-то готовились – то ли к осаде, то ли к оружейной ярмарке.