Каунд, опомнившись, сделал глубокий вдох и выпятил грудь:
— Что означает это вторжение? Кого или что вы ищите?
Джерсен окинул его мрачным взглядом:
— Долвер Каунд, в течение восемнадцати лет вы скрываетесь от заслуженного наказания.
— Что-что?
Джерсен вытащил идентификационную пластину, похожую на удостоверение МПКК, с фотографией под прозрачной семилучевой звездой, он приложил ее ко лбу, и звезда вспыхнула. Долвер Каунд следил за ним, разинув рот.
— Я сотрудник Карающей Руки Нового Правосудия в Понтифракте, на Элойзе, система Веги. Восемнадцать лет назад вам удалось обмануть правосудие. Сейчас я объявляю вас арестованным. Вы должны вернуться для нового слушания дела.
Каунд закричал высоким голосом, заикаясь от возбуждения:
— У вас нет никакого права! Здесь не ваша территория! И я вообще не тот человек, которого вы ищите!
— Нет? А кого я должен арестовывать? Кокура Хеккуса?
Каунд облизнул губы и глянул на дверь:
— Уходите. И не возвращайтесь. Я не желаю иметь с вами дело.
— Как насчет Кокура Хеккуса?
— Не называйте при мне таких имен!
— Либо вы, либо он должны предстать перед судом. В данный момент он недоступен. Вам придется пойти со мной. Даю вам десять минут на сборы.
— Чушь! Анекдот! Чистый бред!
Джерсен вытащил оружие и смерил Каунда тяжелым взглядом. Каунд внезапно присмирел и замямлил:
— Подождите! Давайте поговорим, разберемся, где вы ошиблись. Присядьте! Таков наш обычай. Выпьете?
— Варева сандускеров? Спасибо, нет!
— Я могу предложить что-нибудь попроще — арак из Приморской Провинции!
— Отлично, — кивнул Джерсен.
Каунд подошел к полке, достал бутылку, поднос, пару рюмок и налил выпивку. Джерсен потянулся, зевнул, притворяясь невнимательным. Каунд медленно поставил поднос на стол и взял одну из рюмок. Джерсен взял другую и стал разглядывать прозрачную жидкость, ища легкие завихрения, показывающие присутствие другой жидкости, или зерна нерастворившегося порошка. Каунд спокойно следил за его действиями.
«Он ожидал подозрений, — подумал Джерсен, — и думает, что я потребую поменяться рюмками».
— Выпьем! — произнес Каунд и поднял рюмку. Джерсен с интересом следил за ним. Каунд поставил рюмку на стол, не выпив ни капли.
— Вам не хочется выпить? — Джерсен взял его рюмку и дал ему свою. — Пейте первым.
— Я не могу выпить раньше гостя. Мне будет стыдно.
— А я не могу выпить раньше хозяина. Но это не имеет значения — мы выпьем по дороге на Элойз. Поскольку вы не хотите собирать вещи, давайте пойдем.
Лицо Каунда сморщилось от страха:
— Я никуда с вами не пойду. Вы не можете меня заставить. Я старый больной человек. Неужели у вас нет жалости?
— Вы или Кокур Хеккус — таковы мои инструкции.
Каунд посмотрел на дверь.
— Не произносите этого имени! — прохрипел он сдавленным голосом.
— Расскажите, что вы знаете о нем!
— Никогда!
— Тогда пошли. Попрощайтесь с Ригелем. Скоро вашим светилом станет Вега.
— Я ничего не сделал! Почему вы мне не верите?
— Расскажите все, что вы знаете о Кокуре Хеккусе. Мы предпочитаем схватить его, а не вас.
Каунд глубоко вздохнул и закрыл глаза.
— Так тому и быть, — прошептал он наконец. — Если я расскажу все, что знаю, вы оставите меня в покое?
— Я ничего не обещаю.
Каунд вздохнул.
— Я знаю очень мало… — И в течение двух часов сандускер доказывал, что лишь случайно был связан с Кокуром Хеккусом. — …Меня ложно обвинили, даже суд Гульдонерии меня оправдал.
— Все еще живущие члены этого суда арестованы и будут подвергнуты наказанию, хотя и запоздалому. Теперь говорите правду. Я далеко не удовлетворен.
Каунд рухнул в кресло и заявил, что готов говорить. Однако он пожелал сначала взять записки и бумаги. Сандускер полез за ними в ящик стола, но вытащил оружие. Джерсен, который ждал этого и держал лучемет наготове, парализовал ему руку и выбил оружие. Каунд медленно повернулся, глаза его округлились и наполнились слезами. Осторожно поддерживая левой рукой онемевшую правую, он, пошатываясь, добрался до кресла и начал рассказывать уже без каких-либо уверток. Информация буквально потоком извергалась из него, как будто полностью рухнули все запреты. Да, восемнадцать лет назад он помогал Кокуру Хеккусу в некоторых операциях на Элойзе и в других местах. Кокур Хеккус желал заполучить ряд произведений искусства. Они ограбили замок Крири, аббатство Боделея и музей Хоула. Во время последней операции Каунда захватили Дети Правосудия. Но Кокур Хеккус принял меры, и его отпустили, ограничившись порицанием. С тех пор его сотрудничество с Хеккусом стало менее активным и десять лет назад сошло на нет.
Джерсен потребовал подробностей. Каунд беспомощно развел руками:
— Как он выглядит? Человек как человек. Ничего особо примечательного. Он среднего роста, в хорошей форме, неопределенного возраста. Говорит мягким голосом, хотя, когда он злится, кажется, будто его голос доносится через трубу из иного мира. Кокур Хеккус странный человек: вежливый, когда ему этого хочется, но обычно безразличный. Он обожает произведения искусства, особенно старинные, и сложные машины. Вы знаете, как он получил свое прозвище?
— Никогда не слышал эту историю.
— На языке далекого мира, затерянного на Краю Света, оно означает «машина смерти». Этот мир был заселен давным-давно, потом потерян и забыт, покуда Кокур Хеккус не открыл его вновь. Чтобы наказать жителей одного непокорного города, он построил гигантского механического палача, который топором разрубал людей надвое. Но еще ужаснее топора был вопль, который стальной великан испускал при каждом ударе. С тех пор Кокура Хеккуса так и зовут… Вот все, что мне известно.
— Жаль, что вы не можете сказать мне, как его найти, — заметил Джерсен. — Один из вас обязан предстать перед судом в Понтифракте.
Каунд откинулся назад, как сломанная кукла.
— Я сказал вам все, — пробормотал он. — Чего вы добьетесь, мстя мне? Ценности ведь не вернутся.
— Справедливость должна восторжествовать. Если вы не в силах отдать Кокура Хеккуса мне в руки, вы должны ответить за ваши совместные преступления.
— Как я могу добыть вам Хеккуса? — проблеял Каунд. — Я и имя-то его произносить боюсь.
— Кто его сообщники?
— Я не знаю. Я не видел его десять лет. Тогда… — Каунд замолк.
— Ну!
Каунд облизнул свои синие губы:
— Это может быть неинтересно властям Понтифракта.
— Судить буду я.
Каунд глубоко вздохнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
