Человечество старо, цивилизация молода, — и зубчики их взаимодействующих колесиков еще не притерлись. Да так оно и должно быть. Человек всегда будет входить в здание из металла и пластика, в звездолет или подводную лодку, испытывая легкое потрясение, и без небольшого усилия никогда не сможет избежать чувства азарта… Мы, Братья Конгрегации, имеем специальное историческое образование. Мы знаем, каков был Человек в прошлом, и мы рассчитали десятки возможных вариантов человека в будущем, которые все, без исключения, отвратительны. Человек, существующий сейчас, со всеми его недостатками, способный к тысяче великолепных иррациональных компромиссов, обладающий двумя тысячами стерильных абсолютов, является оптимальным. Или так нам кажется, потому что мы люди?
Из сумбурного интервью Ксавьера Сколкэмпа, Брата Конгрегации сотой ступени, о деятельности Конгрегации.
Обвиняемый:
— Эти парни ловко устроились. Они развалились в креслах и приговаривают: «Страдай, тебе это понравится. Не ищи легких путей. Попотей!». Они бы не прочь запрячь в плуг и мою жену, как это делалось в старину. Вот и пришлось показать им, что я думаю о так называемом «отстранении».
Судья:
— Отстраненное отношение к чужим проблемам не является незаконным. Суд решил оштрафовать фермера N на семьдесят пять севов.
Из протокола заседания суда. Дело по обвинению фермера N в нападении на Бозе Коггинделла, Брата Конгрегации пятьдесят четвертой ступени.
Из семи континентов Альфанора Скифия была самым большим, самым малонаселенным и, с точки зрения жителей Умбрии, Лузитании и Ликии, самым пасторальным, а провинция Гарро, расположенная между Чудотворным океаном и горами Моргана, была самым изолированным районом Скифии.
Джерсен прибыл в Таубе, пыльное, выжженное солнцем селение на берегу залива Джермин, на самолете, летавшем сюда раз в две недели из Марквари, центра провинции. Во всем Таубе он нашел только одну машину, которую можно было взять напрокат, — древний глайдер на воздушной подушке, с разболтанным приводом и манерой вихлять на спусках. Джерсен расспросил о дороге, забрался в машину и отправился в путь. Дорога медленно поднималась в гору, и окружающий пейзаж сиял и переливался красками в лучах Ригеля.
Некоторое время дорога вилась между виноградниками, садами с карликовыми деревьями, грядками с голубовато-зелеными артишоками. Тут и там виднелись фермы с поднятыми зонтичными крышами, поглощающими энергию Ригеля. Дорога перевалила через небольшой холм. Джерсен затормозил, чтобы оглядеться. К югу простирался океан, на пологом берегу виднелось скопление белых, розовых и зеленых пятен — так отсюда выглядело селение. В ослепительном свете все краски ландшафта были пастельными и казались нереальными. Впереди дорога сворачивала к ровной площадке, на которой стояла вилла Душана Аудмара, Брата Конгрегации, достигшего девяносто четвертой ступени. Это было обширное здание из камня и выбеленного солнцем дерева, затененное двумя гигантскими дубами и местными гинкго.
Джерсен прошел по дорожке, поднял и отпустил массивный бронзовый дверной молоток в форме львиной лапы. После долгого ожидания дверь открыла симпатичная молодая женщина в крестьянской одежде.
— Я приехал, чтобы поговорить с Душаном Аудмаром, — сказал ей Джерсен.
Женщина задумчиво осмотрела его:
— Могу я спросить, какое у вас к нему дело?
— Я могу говорить о деле только с самим лордом Аудмаром.
Она медленно покачала головой:
— Я не думаю, что он вас примет. В доме неприятности, и Душан Аудмар никого не принимает.
— Мой визит связан с этими неприятностями.
Лицо женщины внезапно изменилось от вспыхнувшей надежды:
— Дети? Нашлись? Скажите мне!
— К сожалению, нет — насколько мне известно.
Джерсен вытащил из кармана записную книжку, вырвал листок и написал:
Кирт Джерсен, одиннадцатая ступень, для разговора о Кокуре Хеккусе.
— Передайте ему записку.
Женщина прочитала записку и молча ушла в дом. Спустя несколько минут она вернулась:
— Входите.
Джерсен последовал за ней через неосвещенный холл в комнату с голыми пластиковыми стенами и высоким сводчатым потолком. За столом сидел Аудмар, перед ним лежала стопка белой бумаги, гусиное перо, резная стеклянная чернильница с темно-красными чернилами. На верхнем листе бумаги краснела одна строчка, написанная закругленным, с сильным нажимом, почерком — обычным для высокопоставленных лиц Конгрегации. Аудмар был довольно небольшого роста, с широкими плечами и крепким телом. Черты лица его показались несколько резковатыми: небольшой прямой нос, узкие черные глаза, блестящие, будто подернутые маслом, небольшой рот с плотно сжатыми губами. Он поздоровался с Джерсеном и отодвинул в сторону перо и бумагу:
— Где вы получили одиннадцатую ступень?
— В Амстердаме, на Земле.
— Значит, это было под руководством Карманда?
— Нет, я защищался до Карманда. Тогда руководил фон Блик.
— Хм-м. Вы очень молоды. Почему вы не продолжили курс? После одиннадцатой нет особых трудностей — вплоть до двадцать седьмой.
— Я не мог подчинить свои личные устремления целям Конгрегации.
— И каковы ваши устремления?
Джерсен пожал плечами:
— Они достаточно примитивны и не могут представлять для вас интерес.
Аудмар скептически поднял брови и сменил тему:
— Почему вы хотите поговорить о Кокуре Хеккусе?
— Думаю, в этом разговоре мы оба заинтересованы.
Аудмар коротко кивнул:
— Действительно, Кокур Хеккус — занимательный человек.
— На прошлой неделе он похитил ваших детей.
Аудмар молчал секунд тридцать. Было очевидно, что лорд не знал личности похитителя.
— Какие у вас есть основания для подобного утверждения?
— Я слышал признание Роба Кастиллигана, арестованного за соучастие в этом преступлении.
— Вы имеете официальный статус?
— Нет. Я лицо неофициальное.
— Продолжайте.
— Предположим, вы хотите безопасного возвращения детей.
— Предположим, — слегка улыбнулся Аудмар.
— Вас известили, как обеспечить их возвращение?
— Внести выкуп. Письмо пришло два дня назад.
— Вы заплатили?
— Нет, — голос Аудмара был мягок и спокоен.
Джерсен и не ожидал другого ответа. Братья Конгрегации, достигшие сотых ступеней, должны сохранять невосприимчивость к любым формам внешнего давления. Стоило Аудмару внести выкуп, и он признался бы в собственной уязвимости, тем самым подвергнул бы опасности и себя, и Конгрегацию. Такое положение было общеизвестно, и в десятый раз Джерсен удивился похищению детей именно Аудмара. Может, он ранее проявлял податливость? Или похитители просто ошиблись?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
