реальности, благополучно выбралась из «малахитовой капсулы». Да и язык не повернётся осудить её за это, это, Виант нахмурился, за это предательство. Ведь и он сам бросил её, предал, в «Стартовом меню». В этой жизни за всё надо платить. И крупно повезёт, если платить придётся деньгами. А за собственную глупость так вообще по тройному тарифу.
Глава 5. Земля и её окрестности
Мягкий и неуверенный толчок в плечо.
– Эй, просыпайся, – заурчал над ухом хорошо знакомый голос.
Но просыпаться упорно не хочется. В ответ Виант замычал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок.
Секундная пауза. Шелест и ещё один толчок в плечо. Только, на этот раз, несколько более грубый и резкий.
– Я всё равно тебя разбужу, – заявил хорошо знакомый голос, – лучше проснись сам.
Интуиция прошептала, а память подтвердила, что голос не врёт. Будет лучше, если он и в самом деле проснётся сам.
– Я уже в аду? – Виант приоткрыл правый глаз.
– Почему сразу в аду? – от удивления Инга села прямо.
– Ну-у-у…, – задумчиво протянул Виант, – будь я в раю, то ты предстала бы передо мной в образе красивой и молодой девушки, блистательного учёного с обалденной спортивной фигурой, которую я когда-то знал и которую когда-то успел полюбить. Но нет же, – Виант распахнул глаза, – ты сидишь передо мной в образе чёрной крысы. Это будет весьма изощрённое наказание, во истину адское. У меня остались прекрасные воспоминания о тебе былой, и полное отсутствие либидо к тебе нынешней. Ведь ты даже не говоришь, а грубо попискиваешь.
От столь многословного и откровенного признания Инга остолбенела. Если бы не дыхание и веки, что тупо хлопают вверх-вниз, то можно было подумать, будто она превратилась в плюшевую мышку.
– Дурак!
Хлёсткий удар. Виант дёрнулся, боль обожгла морду. Инга не придумала ничего лучше, чем ответить пощёчиной.
– Ты всё ещё на этом свете, – сквозь зубы прошипела Инга. – Точнее, в «Другой реальности».
– А почему здесь так холодно? – Виант поёжился. – Или это неправильный ад?
– Потому что ты лежишь на холодном металлическом полу! – Инга с ходу отмела всякую иронию.
Заявление напарницы помогло окончательно прийти в себя. Виант перевернулся на лапы и оглянулся. Просторный грузовой трюм транспортника никуда не делся. Мир всё так же раскрашен в чёрно-белые тона крысиного ночного зрения. Всё те же груды ящиков под сеткой из толстых волокон. И всё тот же монотонный и тоскливый вой реактивных двигателей.
– Могу ответить, – заговорила Инга, – что твои страхи относительно жуткого холода в грузовом трюме так и не подтвердились. Как видишь, – Инга поднялась на задних лапах и, словно балерина, крутанулась на месте, – техника на Ксинэе продвинулась достаточно далеко вперёд, чтобы трюм самолёта остался достаточно тёплым. И это при том, что мы запросто можем быть в стратосфере.
Виант не ответил. Ещё до тщетной попытки добраться до точки выхода, что оказалась так подло запертой в стальном ящике с кодовым замком, он и сам понял это.
– Знаешь, напарница, – Виант рассеянно глянул вдоль прохода между грудами ящиков, – если мне будет суждено пройти «Другую реальность» до конца, если ещё раньше я лично тебя не придушу или не загрызу, то быть тебе моей императрицей.
– Ты это о чём? – Инга поднялась на четыре лапы.
Возможно, напарница ожидала от него грубости, злости, вплоть до очередной попытки придушить без предварительного жестокого изнасилования. Но вот чего она точно не могла себе представить даже в самом кошмарном сне, так это обещание сделать её императрицей.
– О том, дорогая, – Виант слабо улыбнулся, – мы будем вместе править миром. Ну, это, Землёй и её окрестностями.
– Что за бред ты несёшь? Или, всё же, ты успел перегреться на холодному полу?
Но Виант и сам сообразил, что сболтнул явно лишнее.
– Ладно, проехали, – Виант неопределённо махнул лапой.
– Ну уж нет, договаривай, – Инга надвинулась на него словно танк на пехотинца, у которого, как на грех, кончились гранаты.
– Я же сказал, проехали, – Виант нахмурился.
На базе «Синей канарейки» они прожили достаточно долго в одной постели, чтобы изучить друг друга. Инга тут же оставила бесполезные попытки вытрясти из него подробные объяснения. Только вряд ли она забудет эти случайно оброненные слова.
– Ладно, проехали, – Инга заговорила вновь. – Пока ты дрых, я нашла еду.
– Где? – Виант рывком вскочил на лапы.
– Пошли, покажу, – Инга развернулась на месте, её хвост чуть было не шлёпнул Вианта по морде.
Выборочное внимание во всей красе. Виант долго метался по трюму как ошпаренный в тщетной попытке найти и придушить подлую тварь, однако так и не заметил, как у левой стены, возле торцовой переборки, притаились два продолговатых ящика с закруглёнными углами. Трудно сказать, какого они цвета. Крысиное ночное зрение признаёт только белое, черное и ещё двести пятьдесят шесть оттенков серого. На каждом ящике большая надпись: «Аварийно-спасательный комплект».
– Вот, наслаждайся, – произнесла Инга.
Напарница хлопнула ладонью по боку правого ящика. Выразительно щёлкнули замки. Инга с трудом подняла крышку. Внутри в три ряда сложены серые пакеты чем-то очень похожие на шоколадные батончики в вакуумной упаковке, только не квадратные, если разломить на две половинки, а плоские, будто куски нарезанного хлеба. Не похоже, чтобы это были шоколадные батончики. Виант легко выдернул наружу первый попавшийся.
С левой стороны тройной чёрный треугольник, символ вооружённых сил Лиги свободных наций. «Армейский рацион №1» – гласит широкая надпись через весь батончик. Чуть ниже сбоку: «Срок хранения не ограничен при условии сохранения целостности упаковки». Ещё ниже ещё одна надпись: «Не требует разогрева и хранения при минусовой температуре». На обратной стороне мелким шрифтом нашлась информация о производителе, калорийности и ещё какая-то белиберда.
– Чего нос воротишь? – Инга усмехнулась. – Есть можно, отвечаю, сама проверила.
Виант склонил голову. На полу, рядом с продолговатым ящиком, валяется серая и пустая упаковка.
Острые крысиные коготки легко вскрыли тонкий пластик. Нет, это точно не шоколадный батончик, Виант развёл в стороны вскрытую упаковку. Плоский параллелепипед с мягкой корочкой больше похож на кусок хлеба. От него исходит тонкий аромат чего-то печёного. Желудок тут же разразился бурным нетерпением. Да какая разница? Зубы тут же впились в армейский рацион номер один.
На
