За этой необычной парой устроились множество роскошно одетых придворных и военачальников. Перед принцем склонился переводчик, который, прижав лоб к полу, пытается успеть за потоком обвинений Канюка.
Канюк стоит перед принцем подбоченясь, уперев кулаки в бока. На голове у него шляпа с лентами, а борода гуще и ярче окрашенной бороды Эль-Гранга. Поверх пледа — доспехи. Когда полковник вошел в палатку и низко поклонился — вначале принцу, потом Эль-Грангу — Канюк с облегчением повернулся к нему.
— Иисус любит вас, полковник. Вы нужны мне, чтобы кое-что втолковать этим двум красавцам. Эта обезьяна… — Он пнул сапогом прижавшегося к земле переводчика. — Эта обезьяна болтает вздор и превращает в чепуху все, что я им говорю.
Он знал, что полковник много лет провел на Востоке и бегло владеет арабским.
— Скажите им, что я пришел за добычей, а не затем, чтобы драться с равным мне по силе кораблем, который может выбить палубу у меня из-под ног, — говорил Шредеру Канюк. — Они хотят, чтобы я сразился с «Золотым кустом».
— Объясните подробнее, — попросил Шредер. — Так я смогу лучше помочь вам.
— В этих водах появился «Золотой куст», как можно полагать, под командой молодого Кортни, — ответил Канюк.
При упоминании этого имени лицо Шредера потемнело.
— Неужели мы никогда от него не избавимся?
— Похоже, нет, — усмехнулся Канюк. — Как бы то ни было, он плавает под белым крестом империи и топит транспорты Эль-Гранга. За последнюю неделю он потопил и захватил двадцать три корабля, и пока он поблизости, ни один мусульманский капитан не соглашается выйти в море. В одиночку он блокировал все побережье Эфиопии. — С невольным восхищением он покачал головой. — С вершин Тенвера я наблюдал, как он напал на флотилию дау Эль-Гранга. Он разнес ее в клочья. Клянусь Иисусом, он управляет кораблем не хуже Фрэнки. Он кружил около мусульман и расстреливал их по очереди. Весь флот Аллаха всемилостивого застрял в порту, и Эль-Гранг задыхается без подкреплений и припасов. Мусульмане прозвали юного Кортни Эль-Тазар — Барракуда, и никто не соглашается выйти ему навстречу.
Тут улыбка его погасла, лицо стало мрачным.
— «Золотой куст» — корабль новый и не оброс ракушками. А моя «Чайка» больше трех лет в море. Ее древесину прогрызли черви. Думаю, что даже при моем умении управлять парусами «Золотой куст» идет на три узла быстрее меня.
— Что вы хотите через меня сообщить его высочеству? — презрительно спросил Шредер. — Что боитесь встречи с молодым Кортни?
— Я никого не боюсь — ни живого, ни мертвого. Но в сражении с «Кустом» для меня нет никакой выгоды. У Хэла Кортни нет ничего мне нужного, а если дело дойдет до боя, он может причинить мне и моей «Чайке» большой ущерб. Если они хотят, чтобы я с ним сразился, пусть позолотят мне руку.
Шредер повернулся к принцу и в тщательно подобранных дипломатических выражениях объяснил суть дела. Садик Хан Джахан слушал с непроницаемым лицом, гладя сокола, и птица взъерошила перья и закрыла желтые глаза. Когда Шредер умолк, принц повернулся к Эль-Грангу.
— Как, ты сказал, прозвище этого рыжебородого хвастуна?
— Его называют Канюком, ваше высочество.
— Очень подходящее прозвище. Кажется, он предпочитает выклевывать глаза слабым и умирающим и подбирать то, что остается от других хищников, а не убивать самому. Он не сокол.
Эль-Гранг согласно кивнул, и принц снова повернулся к Шредеру.
— Спроси у этой благородной хищной птицы, какую плату он требует за сражение с Эль-Тазаром.
— Скажите этому красавцу, что я хочу лакх рупий золотыми монетами — и получить золото до того, как выйду из порта, — ответил Камбре, и даже Шредер поразился его алчности. Один лакх равен ста тысячам рупий. А Канюк тем временем дружелюбно продолжал:
— Видите, я застиг принца с поднятой задницей и со спущенными шароварами. И намерен покрыть его, но совсем не так, как ему нравится.
Шредер выслушал ответ принца и снова повернулся к Камбре.
— Он говорит, что на лакх можно построить двадцать таких кораблей, как «Чайка».
— Может, и так, но он ни за какие деньги не купит мне яйца, если Хэл Кортни их отстрелит.
Принц улыбнулся, услышав такой ответ.
— Скажите Канюку, что из него получится отличный евнух. Я всегда найду ему место в своем гареме.
Канюк захохотал, услышав это оскорбление, но покачал головой.
— Скажи этому смазливому педерасту: нет золота — и Канюк улетит.
Принц и Эль-Гранг начали шептаться, жестикулируя. Наконец они как будто пришли к решению.
— У меня есть другое предложение, которое может понравиться смелому капитану. Риск будет не так велик, а требуемый лакх он получит.
Принц встал, и все придворные упали на колени и прижались лбом к полу.
— Это предложение подробнее изложит вам втайне Эль-Гранг.
Он удалился за занавес в дальнем конце шатра, и вся свита ушла за ним. В пещере из шелка остались только два европейца и Эль-Гранг.
Эль-Гранг жестом пригласил обоих подойти ближе и сесть.
— То, что я вам скажу, не должна услышать ни одна живая душа.
Подбирая слова, он гладил шрам на месте старой раны, нанесенной копьем ниже уха, под высоким воротником туники. Острие копья перерезало ему половину голосовых связок. Он заговорил хриплым гнусавым голосом:
— Император убит у Суакина, корону Пресвитера Иоанна унаследовал его маленький сын Иясу. Его армии были разбиты, но тут появился пророк — женщина, объявившая, что послана христианским богом руководить армиями. Она спустилась с гор, приведя с собой пятьдесят тысяч бойцов. Они принесли с собой талисман, который называют скинией Марии. Вдохновленные религиозным фанатизмом, ее армии сумели остановить нас у Митсивы.
Шредер и Кокран кивнули. Это не было для них новостью.
— Но Аллах посылает нам возможность захватить и талисман, и малолетнего императора.
Эль-Гранг откинулся в кресле и замолчал, проницательно глядя на слушателей.
— Если скиния и император окажутся в ваших руках, армии Назет растают, как снег на летнем солнце, — негромко сказал Шредер.
Эль-Гранг кивнул.
— К нам явился монах-предатель и предложил провести небольшой отряд под командованием смелого человека туда, где спрятаны талисман и император. Как только скиния и ребенок будут захвачены, мне понадобится быстрый и сильный корабль, чтобы отвезти их в Мускат, прежде чем Назет попытается их освободить. — Он повернулся к Шредеру и сказал: — Вы, полковник, и есть тот смельчак, который мне нужен. Если добьетесь успеха, в награду тоже получите лакх.
