служишь ныне?
— При юстиц-коллегии.
— Не шибко богато чай живешь? — спросил фискал.
— Не шибко. А ты?
— Снова при своем деле.
— В фискалах?
— При Тайной розыскных дел канцелярии.
— При генерале Ушакове?
— Зачем при Ушакове? — спросил Мезенцев. — Я сам по себе. И скажу тебе, что тесно у вас на Москве.
— Что сие значит? — не понял Карпов.
— Дак как приехал, так и встретил утром одного старого знакомца. А нынче вот тебя.
— А кого встретил утром?
— Дак некоего Тарле Ивана.
— Тарле? Знаком с ним?
— Видал его в Петербурге.
— Мы с ним вместе по одному делу работаем, — сказал Карпов.
Друзья выпили.
— Вместе, говоришь? А ты знаешь, что сей Тарле человечек странный.
— Что сие значит? — спросил Карпов. — Все люди странные в той или иной степени, друг мой.
— Ан нет, Петруша. Все да не все. Скажу тебе, что сей Тарле был в «Обществе Тайны».
— «Общество Тайны»? Что это?
— Было у нас в Петербурге такое общество. Человек десять в него входило. И я тем обществом занимался.
— Заговорщики? — спросил Карпов.
— Поначалу и я так думал. Тайно собирались. Часто ночами. Все показывало на заговор. Вот и подумал я, что и сии людишки что-то вроде Конституции пишут для России. Сие ныне модно стало. Решил присмотреться. Но к «полит`ик» сие никакого отношения не имело, друг мой.
— Но чем они занимались?
— Некую воду искали, что якобы жизнь продлить способна. Ныне общество сие больше не существует. Многие разочаровались и поисков более не ведут. Слишком хлопотно и дорого сие. А результатов нет. Но Тарле на Москве не просто так оказался.
— Так ты ради него сюда приехал?
— Нет, — ответил Мезенцев. — У меня дело иное, к Тале касательства не имеющее. Но тебе сие может пригодиться.
— А что за вода такая?
— Так говаривали, что есть де у Кантемиров эликсир особый. И тот эликсир может молодость возвернуть. Когда Кантемиры при дворе жили в Петербурге, еще при государе Петре Алексеевиче. И Мария Кантемир в связи состояла с самим государем.
— Про связь девицы Кантемир и государя многие знали. Был охоч император да красивых девок.
— Дело ведь совсем не в красоте девки Кантемировой. Сказывали, что все упиралось в эту самую воду чудодейственную.
— И сему верили?
— Не особенно. Но вот Тарле твой был среди тех, кто в сие верил. И здесь он, думаю, этот эликсир ищет.
Друзья выпили еще по одной.
— Вы по какому делу с ним работаете?
— Про вурдалака слыхал ли?
— Что-то болтали в трактире ямщики. А что?
— Дак я по сему делу и работаю. И дело сие касательство к дому Кантемиров и имеет. Ибо в их доме, а точнее у князя Антиоха, вурдалак и появился.
— И Тарле приехал из Петербурга и к сему делу пристроился. Я говорил тебе о Воде жизни. Так и есть.
Друзья снова выпили. Немного помолчали, но затем разговор продолжился…
***
Хроника событий: января, года 1733-го от Рождества Христова.
Москва.
Канцелярия юстиц-коллегии.
Зотов и Дурново.
Порфирий Кузьмич Дурново все что угодно мог узнать из того, что на Москве происходило. Всюду глаза свои имел. От того и держался он крепко на посту своем и начальство его ценило. Да выпутаться из любой неприятности он мог. Поди возьми такого «угря» голыми руками.
Про фискала заезжего он сразу прознал и Зотову про сие доложил:
— Иван Александрович! У нас фискал объявился.
— Эка невидаль, — попытался отмахнуться начальник канцелярии. — Сих фискалов на Москве сколь хош.
— Но сей особенный, из Петербурга. Некто Мезенцев. Проныра известный. Такого просто так не послали бы. Думаю, что сам Ушаков его сюда приставил. Новому человечку легче всюду свой нос совать.
— С чего ты сие взял, Порфирий Кузьмич?
— А с того, что сей фискал сразу в трактире старого знакомца встретил господина Карпова. А Карпов по делу вурдалака работает с Волковым. Не думаю, что встреча знакомцев была случайной.
В двери постучали.
Зотов разрешил войти. Прибыл курьер. На его плаще был снег, и лицо покраснело от мороза.
— Откуда принесло? — спросил статский советник.
— Курьер Новиков! От капитан-исправника Осипова! Срочное дело!
— А у нас нет иных дел. Что у тебя?
— В Архангельском, в имении князя…
— Я знаю чье это имение! — перебил курьера Зотов. — Далее сказывай!
— В Архангельском в барском доме ночью три дня тому появился управитель имения Тит Ипатыч. В доме паника и капитан-исправник к вам меня направил.
— Ничего не пойму, — сказал Зотов и оглянулся на Дурново. — А ты, Порфирий Кузьмич?
— И я не понял. А с чего управителя так напужались?
— Дак помер он с неделю назад, и тело его нашли замерзшим в сарае старом. А потом явился в дом.
— И кто видел его? — лоб Зотова покрылся испариной.
Курьер протянул пакет статскому советнику. Мол там все написано. А он человек малый.
Зотов принял пакет и отпустил курьера.
— Видал? — спросил он Дурново.
— Сызнова все началось. Теперь жди беды.
— Коли при дворе прознают, то с меня спросят. Волков Степашка снова выкрутится, а меня под удар. Осерчает матушка-государыня. И снова та зараза из дома Кантемиров ползет.
— Хорошо хоть не на Москве, — сказал Дурново.
— И до Москвы такие слухи живо дойдут. Надобно курьера Новикова подалее отправить нынче же. Дабы не болтал много.
Зотов бросил пакет и выбежал из кабинета. Он нагнал курьера и приказал ему нынче спать идти, а на утро срочно зайти к нему.
— Поедешь с поручением. Потому выспись хорошо. Долго спать не придется потом.
— Как прикажете.
Статский советник вернулся и распечатал пакет капитана Осипова. Там был подробный отчет происшествия в доме в Архангельском.
«Господину начальнику канцелярии юстиц-коллегии, статскому советнику и кавалеру Зотову.
Доношу до Вашего сведения, как лица сим делом занимающегося по повелению вседержавнейшей государыни императрицы Анны.
Я, капитан-исправник Осипов, был вызван в дом барский, имения Архангельское в связи со случившимся.
Нашли несколько дней назад солдаты моей команды Смирной и Гаврилин тело управителя местного Тит Ипатыча. Тело задубело на морозе, и пролежало в сарае холодном не менее двух дней. На теле была рана от ножа, и я понял, что скончался управитель не сам. Помогли разбойники сердешному. Много у нас развелось их.
Но сие дело обычное в сию пору года. Убили и ограбили управителя. Я к дому своих людишек приставил, и приказал холопам князя Константина Кантемира беречься от воров.
Тело Ипатыча хоронить я не приказывал. Метель на погосте, да и мороз крепкий. Не выроют мужики могилу как надобно. Велел я оставить тело в сарае, где нашли его.
Но спустя три
