и не готово ничего.
— Это ничего, Матрена. Я не шибко охоч до церемоний. Старый солдат и ко всему привык.
— Но как же так, барин? Вы и вдруг здесь?
— Дак я к жене богоданной приехал.
— Вы и барыню привезли? — спросила она.
— Что? — не понял Волков. — Ты про что говоришь, Матрена? Где барыня твоя?
— Барыня?
— Твоя барыня где?
— Елизавета Романовна? — снова переспросила Матрена.
— А здесь есть еще одна? Елизавета Романовна в имении уже больше недели.
— Простите, барин. Но барыни в имении нет.
— Как нет? — удивился Волков.
— Елизавета Романовна не изволили приезжать в имение, барин Степан Андреевич.
Волков оглянулся на де Генина.
— Ничего не могу понять. Она сообщила мне письмом, что поехала в имение.
— Странно все сие, Степан Андреевич. Но нам стоит немного отдохнуть в тепле и подкрепиться.
— Это так, Карл Карлович. Матрена!
— Да, барин.
— Слыхала?
— Все сделаю, барин. И стол будет накрыт, и баньку прикажу изготовить. И покои для вас приготовят с перинами.
— Перин не надобно! Остальное делай, не мешкай.
Волков и де Генин прошли в гостиную дома, где был большой камин. В нем горел огонь и мужчины сели близко, дабы отогреться. Слуга принес им по стопке водки.
— Боюсь говорить тебе плохие новости, Степан Андреевич.
— Плохие новости? Ты про что, Карл Карлович?
— Не приехала твоя жена, а, значит, не просто так она исчезла из твоего дома.
— Да ты говори толком, Карл Карлович.
— Твоя жена испугалась, что истина станет тебе известна, Степан Андреевич.
— Истина о том, что она благодаря воде жизни годы свои продлила? — спросил Волков. — Ты это хотел сказать?
— А почему она сбежала, не предупредив тебя, Степан Андреевич?
— Она не сбежала, Карл Карлович. Она уехала и оставила мне письмо, в котором все объяснила. Она испугалась Войку, про которого ты и сам мне рассказал весьма странные вещи.
— Но она сказала, что уехала в имение. А здесь её нет. Значит, она тебе соврала. Ей есть что скрывать, Степан. Ты вспомни, интересовалась ли Елизавета водой жизни?
— Такого разговора между нами не было. Но она захотела прочесть книгу «История рода Кантакузен», которую привез мне коллежский секретарь Карпов из имения Архангельское.
— Вот! С чего ей просто так интересоваться книгой о Кантакузенах?
— Она вообще любит читать, доктор. Ты же сам это знаешь, Карл Карлович.
— Знаю. Елизавета весьма образована. И языки ей знакомы и по латыни она читает. Но я сам много раз говорил с ней. И могу поручиться, что она хорошо знала, что такое вода жизни или эликсир философов.
— Про алхимиков многие знают, Карл Карлович. И про философский камень, и про воду жизни знают.
— Но не подозревают, что оная вода была в роде Кантакузенов. Думаю, что твоя жена могла знать Кассандру Кантакузен лично.
— Смелое предположение, доктор. Но я думаю, что все объяснится гораздо проще.
— Ты ведь можешь представить только, Степан, что прибыла сюда твоя жена в свите жены князя Дмитрия Кантемира!
— А есть ли основания для такого предположения, Иван Карлович?
— Я потому и заинтересовался твоей женой, Степан Андреевич, когда стал лечить её, что она меня на эту мысль натолкнула. Конечно, утверждать это с точностью я не могу. Но возможно, что это именно так. И что это значит, Степан?
— Что?
— А это значит, что Aqua vitae существует! Вода жизни существует.
— Я и предположить не могу, что кто-то из алхимиков нашел эликсир жизни, — возразил Волков.
— Не из алхимиков, Степан. Этот эликсир пришел к нам из глубокой древности. Я также не могу поверить, что кто-то из наших современников смог изготовить «золотой напиток». Это наследие. Моя цель его получить и изучить действие. Вот чего я желаю, Степан Андреевич! Вот ради чего я в это дел влез.
— Но что насчет моей жены?
— Есть история, что в Валахии также пропала жена местного пристава. Якобы отъехала она в деревенское имение и написала мужу, что останется там для безопасности. Муж бросился за ней. Но в деревне жену не нашел.
— Весьма похоже на мой случай.
— Будем надеяться, что не похоже, Степан Андреевич.
— А что так?
— Жена чиновника и была главной ведьмой в той местности, Степан Андреевич.
— Ведьмой?
— Так её невежественные крестьяне называли. Но ведьма от слова «ведать»! Знать! А стало, она была знающая в науках тайных.
— И что она ведала, Карл Карлович?
— Умела покойников к жизни возвращать.
— Снова покойники, Карл Карлович.
— Снова Aqua vitae, Степан Андреевич…
***
Господа парились в бане. Слуги постарались на славу и угодили Волкову. Давно он не мылся с такими удовольствием. На Москве все было не так. Хоть и роскошнее, но не было того особенного духа бани деревенской. И веники березовые и квас казались много лучше.
Волков гордо сказал де Генину:
— А ведь насколько лучше баня моя, чем те, что на Москве! Чуешь каков дух, Карл Карлович?
— Жарко больно.
— На то и баня, сударь. Ведь после пара в сугроб снега выскочить — первое дело.
— Уволь меня от сего, Степан Андреевич. Не могу понять этого варварского наслаждения, которое так любите вы русские.
— Баня — это хорошо, Карл Карлович. Еще мой отец меня вьюношем брал с собой париться. Лучше русской бани нет ничего. Давай я тебя похлещу веничком.
— Не стоит, Степан Андреевич. Лучше обсудим, что делать будем далее.
— А чего обсуждать? Ведет со мной игру человек умный. Сие видно по всему. Скажу тебе правду, Карл Карлович, что было время, когда почти поверил я в вурдалака.
— Дело не в вурдалаке, Степан. Дело в силах нами непознанных. Ведь сколько чудес с тобой в имении Архангельское произошло. А как объяснить их, Степан Андреевич?
— Может, и нет ничего сложного, доктор? Может все просто! Как только я узнал, что никакой Ведьминой гати нет, то понял, что и вурдалака нет. А управляющий имения меня специально отвел в ту молельню тайную и там я потерял сознание.
— Но отчего? Магнетизм? Но не мог же тот деревенщина управляющий быть сведущ в том деле? Не могу в то поверить. Это не Войку. Что мог знать тот Тит Ипатыч в науках тайных?
— Думаю, меня отравили дымом, Карл Карлович.
— Дымом?
— Там был такой сладковатый аромат, который исходил от алтарного камня. Вот я и потерял сознание. Но убивать меня не хотели. Сразу вытащили оттуда и сразу вернули Тарле и Карпова.
— И какова цель сего?
— Заставить меня поверить!
— Зачем?
— А вот на этот вопрос я пока не нашел ответа. Ответим на него — будем знать все. Но кто-то очень
