– Но в этом нет твоей вины.
– Ты прав, – вздохнула она.
– А как насчет остальных?
Афродита пожала плечами:
– У нас еще есть время, чтобы решить, что делать. Сейчас я не могу рисковать, ты ведь меня понимаешь.
– Я убью его. Ты же знаешь, ради тебя я пойду на все.
– Но я не знаю наверняка. Я никогда не была полностью уверена. Он точно причастен к этой истории, но у меня нет доказательств. Как я могу обвинять человека в таком преступлении, не имея никаких доказательств? Только подумай, Джемми, что значит его слово против моего.
– Позволь мне все-таки убить его.
– Тише, тише.
Афродита прильнула к нему, чувствуя силу его рук, знакомое тепло человека, которого любила всю жизнь. Человека, которого потеряла, чтобы найти только через много лет.
Джемми поцеловал ее и расстегнул свою красную ливрею.
– Ты устала, дорогая, тебе нужен отдых. Позволь отнести тебя наверх.
Она улыбнулась:
– Да. Пожалуй. Ты все еще мой, правда, Джемми? Хотя, после всего, что я сделала, я недостойна тебя.
Джемми легко поднял ее и понес наверх.
– Ты поступила так, как того требовали обстоятельства, – мягко возразил он. – Я тоже поступил так, как должен был поступить. Прошлого уже не вернуть. Главное, что мы теперь вместе навсегда.
С этими словами Джемми Добсон поцеловал единственную женщину, которую любил всю жизнь.
Когда Вивианна вернулась домой, от пережитого за последние несколько часов у нее закружилась голова. Она не знала, что сказать семье, поэтому в конце концов решила пока ничего не говорить и под предлогом головной боли заперлась у себя в комнате. Еще одна ложь, но она предпочитала не думать об этом. Чувство унижения, мысль о том, что ее предали, и душевная боль, вызванная поведением Оливера, никуда не исчезли, но грустные мысли уступили место более веселым, и ее захлестнуло чувство радости.
Она нашла свою мать. Она дочь Афродиты. Туман, окружавший ее прошлое, неожиданно рассеялся. Хотя и не до конца. Все еще оставались кое-какие секреты, и, судя по всему, Афродита пока не желала их раскрывать. Может быть, действительно так было сделано, как она и сказала, ради ее блага и блага ее сестер. Но Вивианне не терпелось узнать все как можно скорее.
Когда подошло время ужина, Вивианна чувствовала себя немного лучше, хотя все еще была бледна.
Мариэтта делилась своими впечатлениями о лондонских достопримечательностях – она провела весь день, бродя с мистером Джардином и Лил по Музею мадам Тюссо и базару на Бейкер-стрит. Леди Гринтри беседовала с сестрой – они наверняка обсуждали Тоби Рассела. Она сильно любила своего мужа Эдварда и до сих пор не снимала по нему траура – он умер в Индии, где служил с ее братом Томасом Тремейном. Они были лучшими друзьями, служили в одном полку, и оба скончались от лихорадки в течение нескольких дней. Именно благодаря брату Эмми Гринтри познакомилась со своим будущим мужем много лет назад.
Говоря о нем за ужином, леди Гринтри печально вздохнула:
– Даже по прошествии стольких лет я все еще по нему скучаю.
– Это была любовь с первого взгляда, – задумчиво произнесла Хелен. – Тебе повезло, что вы оказались идеальной парой. Ведь иногда первый порыв любви ослепляет.
Все помолчали, подумав о негодяе Тоби. Вивианна же подумала об Оливере. Мистер Джардин смущенно кашлянул.
– К сожалению, я не имел чести быть знакомым с вашим мужем, леди Гринтри. Мне хотелось бы в свое время познакомиться с ним. Судя по вашим рассказам, это был замечательный, благородный человек.
Леди Гринтри улыбнулась:
– Да. Вы правы, мистер Джардин. Уверена, вы бы непременно поладили с Эдвардом.
Хотя, решила Вивианна, если бы Эдвард не умер, то мистер Джардин вряд ли нашел бы себе пристанище в Гринтри-Мэнор. Глядя на них, сидящих рядом, она подумала, что леди Гринтри и мистер Джардин неплохо смотрятся вместе. Возможно, потому, что она сама оказалась в положении отвергнутой возлюбленной, Вивианна посмотрела на них с другой точки зрения. Странно, что они никогда не задумывались о браке. Мистер Джардин был джентльменом, пусть даже и потерявшим свое состояние. Вдобавок он обладал прекрасной внешностью и изысканными манерами: Леди Гринтри, в свою очередь, была мила и обаятельна. Но, овдовев, не обращала внимания на мужчин, по крайней мере не рассматривала их в качестве возможных женихов.
– Эдвард был бы замечательным отцом, – грустно произнесла она, глядя на двух своих младших дочерей. – Он так хотел иметь детей!
– Интересно, кто мой настоящий отец? – Мариэтта, как за ней водится, произнесла вслух то, что было у нее на уме, совершенно не думая о последствиях.
Знавшая правду Вивианна внезапно побледнела. На обычно спокойное лицо леди Гринтри набежала тень.
– Дорогая, я тоже хотела бы это знать! Когда вас нашли, мы пытались узнать что-нибудь о вашем прошлом. Но безуспешно. Где только не искал Уильям! Он даже поместил объявления в самые популярные газеты. Но никто так и не откликнулся. Мы не получили никаких известий. Мы сделали все возможное, но так ничего и не добились.
– Уверена, мама, Мариэтта не собиралась тебя осуждать, – ласково сказала Вивианна, взглянув на сестру. – Мы знаем, как вы старались узнать хоть что-нибудь о нас.
Мариэтта возмущенно посмотрела на нее:
– Конечно, я не порицала маму. Я просто размышляла вслух.
– Возможно, лучше вообще ничего не знать, – задумчиво произнесла Вивианна. – Не каждый готов принять правду такой, какая она есть. Иногда знать правду опаснее, чем оставаться в неведении.
Она ни в коем случае не должна была этого говорить. Вивианна поняла это, как только слова слетели с ее языка. Но она пережила трудный день, и мысли ее окончательно запутались. Мариэтта пожала плечами, мистер Джардин улыбнулся, Хелен продолжала невозмутимо пить чай. Но слова Вивианны не остались незамеченными. Леди Гринтри посмотрела на старшую дочь обеспокоенным взглядом, который той был хорошо знаком.
Эмми Гринтри поняла, что что-то произошло.
А Вивианна поняла, что Эмми Гринтри не успокоится, пока не добьется от нее правды.
Приход леди Гринтри в ее спальню нисколько не удивил Вивианну. Она улыбнулась матери в зеркало, перед которым ее причесывала Лил.
– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала леди Гринтри и устроилась в кресле возле окна. На улице было тихо, только изредка снаружи доносился скрип рессор кареты или цокот подков по булыжной мостовой.
Вивианна коротко взглянула на Лил. Та понимающе кивнула и оставила их наедине. Вивианна принялась наводить порядок на туалетном столике, нервно передвигая баночки с пудрой и кремами, хотя она почти никогда не пользовалась косметикой и всякими ухищрениями, за которыми женщины прячут свою истинную наружность. Возможно, именно поэтому Оливеру так легко оказалось ранить ее – потому что она была открытой и честной.
