– Хоть бы приглашение отправила, – возмущался папенька, одновременно успокаивая меня и гладя по крепко завитым кудрям, над которыми с самого утра колдовала госпожа Ротвер.
– Некогда было, папенька, – прошептала я и уткнулась ему в плечо. Наверняка моё лицо и глаза теперь были красными. – Ты и сам скоро поймёшь, что некогда было.
Я подняла на него взгляд и увидела понимание. Отец посерьёзнел и кивнул. Он точно знал причину нашей спешки.
– Тогда нечего на меня отвлекаться, – сказал он, подталкивая меня к жениху. – Венчание ещё не завершилось.
Он был, конечно, прав. Для эрров венчание происходит дважды. Первое – в Храме Твердыни при свидетелях. Второе – в подземной нише тэинора, вдали от чужих глаз. Нам оставалось последнее.
После храма карета отвезла нас обратно в дом. Одних, ведь все приглашённые отправились прямиком на празднование.
Рука об руку с Аланом мы прошли по заговорённому коридору, спустились в подземелье и оказались перед древом. Оно почти не изменилось с тех пор, как я видела его в последний раз. Разве что на ветвях появилось несколько новых почек, а та, что я видела раньше, уже распустилась и сияла зеленоватым светом.
Именно к этой новой ветви и повёл меня Алан. Из четырёх образовавшихся на ней листьев он безжалостно сорвал два, сложил их в длинные полоски и одну из них обвил вокруг моего безымянного пальца. Листок вспыхнул, начал нагреваться и тяжелеть. За ярким светом я не сразу заметила изменения. Но когда свет потух, ахнула от неожиданности. На моём пальце, вместо сложенного листка, красовалось кольцо из зелёного камня.
– Это змеевик, – пояснил Алан. – Обручальный камень Грэмтов.
Затем он передал второй листок мне и протянул свою ладонь.
– Твоя очередь, – сказал он с улыбкой. И я с радостью надела это диковинное кольцо на его палец. Вспышка света, листок вновь превратился в камень, а передо мной вместо жениха стоял уже супруг. – Вот теперь венчание завершилось. Я буду любить и беречь тебя до конца жизни, леди Грэмт.
– А я тебя, Алан.
Хотелось побыть с ним наедине подольше, насладиться этим чувством единения, но, увы, нас ждали на празднике. Мы обязаны были появиться там хотя бы ненадолго.
Оказавшись в парадном зале, я с радостью заметила, что слева от меня будет сидеть отец. Он уже накладывал себе еду на тарелку и выглядел абсолютно счастливым. Для человека, отправившего свою дочь в проклятые земли, при этом зная о её непростом происхождении, он вёл себя слишком беззаботно.
Мы шли к своему столу под крики и аплодисменты, но вместо радости, я терзалась любопытством. Едва успела сесть на место, тут же потянула отца за рукав.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – прошептала, глядя на него вопросительно.
– А ты мне? – парировал отец. – Куда делась эта проклятая госпожа Гийер?
Я пожала плечами.
– Не знаю точно. Но Алан сказал, что после бури в одной из больших расщелин нашли разбившийся экипаж. Он очень похож на тот, в котором сбежала Лукреция. И не меняй тему, – спохватилась я.
– История о твоей матери слишком долгая, дочь, – вздохнул отец. – И не для праздника.
Но отговорки спасли его лишь ненадолго. При первой же возможности я отвела отца на балкон и, убедившись, что нас никто не прервёт, настояла на разговоре.
– Твоя мать была этеррой, – ответил папенька. – Настоящей странствующей этеррой. Такой же полной жизни и своеволия, как и ты. Я просто не мог не влюбиться.
Он вздохнул и, собравшись с силами, продолжил.
– Орден велел ей исполнить долг и родить дочь. Выбрать отца она должна была среди эрров. В те времена я с радостью привечал этерр в замке, и поселил твою маму в одном из гостевых домов. Обычно этерры оставались на пару дней и уходили, но Амелия не ушла ни через неделю, ни через месяц. Мы встречались всё чаще и чаще, и мне казалось, весь мир сузился до этих встреч. А потом однажды она исчезла, не сказав ни слова. Я сходил с ума, искал её, но не мог нигде найти. Шли месяцы, и я уже отчаялся снова её увидеть.
В тот вечер шёл дождь. Было уже поздно, когда в дверь нашего дома постучали. Дворецкий открыл, начал с кем-то ругаться, и я спустился в прихожую. На пороге, держа в руках плачущий свёрток, стояла Амелия. Только тогда я понял причину её исчезновения.
Она смотрела на меня с такой мольбой и отчаянием.
«Я не желаю для нашей дочери такой же жизни, как у меня», – сказала она и протянула мне свёрток. – «Защити её, Робер. Защити нашу дочь».
Я не мог ей отказать. Знал, что подвергаю вас обеих опасности. Но она просила меня, Эмили. И я не мог отказать ей.
– Ты искал её потом?
– Этерру, нарушившую клятву? – спросил отец с горечью. – Нет смысла искать, Эмили. Она решила пожертвовать собой ради тебя.
– Но ведь ты мог её остановить… – прошептала я.
– Нет, – покачал головой отец. – Каждый из нас вправе самостоятельно выбирать, как распоряжаться своей жизнью. У этерры тяжёлая судьба, Эмили. Кроме собственной жизни, она не владеет больше ничем. Я не мог лишить её и этого.
