– Значит, ты не впускал этерр в замок из-за меня?
– Да. И из-за твоей матери. Мне казалось, это очернит память о ней, – он вздохнул. – Ты на неё очень похожа, Эми, – во взгляде отца читалась нежность, которой я почему-то не замечала раньше. То ли он скрывал её, то ли я просто не умела её видеть. – Прости меня за Лукрецию. Только у этой сумасшедшей получалось удерживать тебя дома и не давать творить глупости. Ты была такой своевольной, и я слишком боялся, что тебя найдут. А этот Оливер! – вспылил вдруг отец. – Если бы ты полюбила его по-настоящему, это стало бы твоим приговором. Дар берегини пробуждается либо клятвой Твердыне, либо истинной любовью. Поэтому полюбить ты должна была только эрра, Эми. Только он смог бы тебя защитить. А не какой-нибудь Оливер.
– Забудь об Оливере, – махнула я рукой, невольно морщась. – Настоящая любовь не может строиться на обмане. А он врал и собирался меня использовать.
– Ужасный и меркантильный тип, – согласился отец. – Хорошо, что я сам выбрал тебе жениха.
– Скажи, папенька, а ты с самого начала знал, что у нас с Аланом всё закончится свадьбой?
– Как такое можно знать? Я только надеялся. Всё-таки Алан Грэмт – порядочный человек. А его проклятье… Если бы ты по-настоящему полюбила, то легко сняла бы с него этот груз.
– А если бы нет?
– Вернулась бы в Эргейб. Хотя этому я, конечно, бы не обрадовался. После такого скандала, где бы я искал тебе другого эрра?! – возмутился папенька. – Ох, и устроила ты мне.
– Но всё ведь закончилось хорошо.
– Так и есть, Эми. Так и есть.
Порыв прохладного ветра заставил меня поёжиться.
– Идём в зал, – отец взял меня под руку. – Мы ещё успеем с тобой наговориться.
Я не стала противиться и вернулась на праздник, но мои мысли по-прежнему не оставляла услышанная от отца история.
Как удивительно похожи были наши с Аланом судьбы и как ужасно они отличались. Наши матери были этеррами. Но моя – пожертвовала жизнью ради любви ко мне. А его – сделала это из ненависти. Мой отец уважал выбор моей мамы, а отец Алана хотел навязать возлюбленной свою волю.
Но что впечатлило меня больше всего, так это уловки судьбы. Нам с Аланом было предопределено встретиться. Если бы всё пошло по заранее намеченной дороге, мы бы с ним росли в Ордене вместе. Но даже после того, как моя мама сбежала из Ордена и прежний лорд Грэмт не дал своей возлюбленной туда вернуться, судьба всё равно нашла способ свести нас с Аланом вместе.
***
Разговоры, музыка, пристальное внимание гостей – наконец-то всё это было позади. Мы с Аланом, уставшие, но счастливые, зашли в празднично украшенную спальню. Нам впервые предстояло надолго остаться наедине. От этой мысли сердце в груди стало биться сильнее, а руки похолодели и взмокли. Я одновременно ждала этого и боялась.
Неровный и тёплый свет от свечей, медленные и осторожные движения Алана, его наполненный любовью взгляд. Всё это окутывало меня теплом и наводило приятное марево.
Алан развязывал шнуровку моего тонкого корсета, не ругаясь и не дёргая. Спокойно и медленно. От этой неспешности и растущего ожидания меня ещё больше бросало в жар. Хотелось поторопить супруга, но я лишь молча наблюдала и старалась запомнить эту ночь. Сохранить в памяти каждую деталь.
Когда корсет вслед за платьем и двумя подъюбниками наконец упал на пол, в одной сорочке я почувствовала себя ужасно беззащитной. От балконной двери по босым ногам потянуло холодом, но в тот же миг тёплые руки Алана коснулись моей кожи. И вместо озноба, меня снова стало жарко.
В прикосновениях супруга было столько тепла и нежности, что мне хотелось вернуть время вспять и стереть свои прошлые ошибки. В этой спальне, с этим человеком – здесь я хотела бы, чтобы всё для меня случилось впервые.
И всё действительно происходило для меня впервые.
В первый раз на меня так смотрели. В первый раз ко мне так прикасались. В первый раз меня так любили.
– Не отпускай меня, Алан, – прошептала я, когда он на руках донёс меня до постели и положил на ещё не измятые простыни. – Никогда меня не отпускай.
– Не отпущу, – прошептал он в ответ. – Не отпущу, даже если ты попросишь.
Эпилог
Со дня нашего венчания солнце на небе герцогства Флуэн появлялось всё чаще. За неожиданно снежной зимой пришла робкая весна, а за ней – и лето. Пустыня начала оживать. Крестьяне возделывали почву и готовили её к осенней высадке саженцев. Через несколько лет здесь непременно зацветут сады, и эти земли вновь наполнятся жизнью.
Мои чувства по отношению к Флуэну менялись постепенно. От первого страха и неприятия к сочувствию и боли. А от них к радости и трепетной любви. Так, спустя годы Флуэн стал для меня настоящим домом. Тем местом, где мне всегда были рады и где меня всегда ждали друзья, возлюбленный и наши с ним дети. И пусть поначалу я опасалась за их судьбы, моё волнение оказалось напрасным. Ни за двумя нашими сыновьями, ни за нашей дочерью никогда не придут служители Ордена. Потому что ещё до рождения детей всю свою силу я с радостью передала тэинору.
Напитанное силой Твердыни древо выросло и зацвело. Теперь оно с трудом помещалось в подземной нише и опасно подпирало ветвями каменный потолок. Мы с Аланом часто спускались туда вместе и дивились этому волшебству.
