Шарлотта присела рядом с ним на кровать. Теперь, когда он проснулся, она внезапно почувствовала себя стесненно.
Дилан внимательно смотрел на Шарлотту, его глаза как будто изучали ее.
– Не только одна кошка хочет извиниться. – Он потянулся к ее руке. – Мне очень жаль, дорогая. Я ни за что не должен был ходить в Скотланд-Ярд, я просто сумасшедший, что просил их копаться в вашем прошлом.
Шарлотта опустила глаза и рассматривала теперь его руку.
– Мы очень беспокоились о тебе все эти дни. Я привезла тебя сюда прямо из музея. У тебя была высоченная температура. Хорошо еще, что на твой организм действует хинин.
Он потянул ее за руку.
– Посмотри мне в глаза.
После небольшого колебания она посмотрела на него.
– Я могу только умолять тебя о прощении. Ты не обязана меня прощать, но тогда ты разобьешь мое сердце.
Она проглотила комок в горле.
– Боюсь, ты уже разбил мое.
– Признаю, я убийственный идиот. Мне надо научиться доверять людям. Особенно тем, кого люблю. Потому что я в самом деле очень люблю тебя. – Он попытался подняться, но упал обратно на подушки. – К черту все! Шарлотта, клянусь, я никогда, до самой смерти не посмею больше сомневаться в тебе. Клянусь тебе!
– Как мне хотелось бы, чтобы все было так просто. – Она отвела от него взгляд. Его глаза были полны страха – и надежды.
– Но я люблю тебя.
– И я люблю тебя.
Она почувствовала, что напряжение его спало.
– Тогда давай попробуем все это забыть, любовь моя. Мы начнем все сначала. – Он притянул ее к себе и заключил в объятия. – Больше между нами не будет никаких секретов, никаких обманов. Выходи за меня замуж или не выходи – как ты хочешь, – но мы с тобой должны быть вместе до самой смерти. И когда мне станет лучше, мы снова вернемся в Египет. Обратно в Долину Амона или в какое-нибудь другое место, куда ты захочешь. – Он поцеловал ее волосы. – Это будет совершенно не важно, – если мы снова будем вместе.
Она позволила себе прильнуть к нему на короткое мгновение, с удовлетворением отметив, что лихорадка его прошла и что его сердце бьется ровно, а тело не сотрясается болезненной дрожью. Он жив и здоров, и она любит его. Но это не важно.
Она заставила себя отодвинуться от него и снова подошла к зеркалу. Стараясь унять дрожь в руках, она поправила воротник жакета.
– Ты все еще сердишься на меня? – Его голос звучал, как у маленького мальчика, которого мать лишила любимого десерта.
В зеркале она видела отражение Дилана за своей спиной.
– Нет, я не сержусь. Больше не сержусь.
– Но все равно что-то не так? Клянусь, я никогда не буду сомневаться в тебе.
Она повернулась к нему.
– Дело в том, что теперь я больше не доверяю тебе.
– Да, я понимаю. – Он выглядел так, будто она его ударила.
– Если я не верю тебе, как можем мы надеяться на совместное будущее?
– Это ужасно, Шарлотта! Я же объяснял тебе, почему пошел в Скотланд-Ярд. Твое обручальное кольцо было украдено из моего раскопа. Это ведь естественно, что я просто попытался выяснить все о тебе и о Фэрчайлде.
– Может быть, это и естественно, по крайней мере для человека, который когда-то занимался поимкой контрабандистов. Но я нахожу неестественным, что ты мог лгать мне, рассказывая, как ты встречался с детективом Поупом по поводу Нефер. Я считаю неестественным, что ты пошел в полицию и просил собрать на меня досье, а потом затащил к себе в постель. И при этом еще говорил, что любишь меня.
– Так оно и есть!
– И все это время полиция исследовала мое прошлое, мое и моего отца. И все потому, что ты подозревал, будто я имею какое-то отношение к краже. Ты мог допустить, что я буду воровать в Египте, в той стране, перед которой я благоговею. – Она долго изучала его взглядом. – Что бы ты стал делать, если бы полиция обнаружила что-нибудь подозрительное?
– Не знаю, – произнес Дилан упавшим голосом. Ей было тяжело дышать.
– Вот еще одна ложь, в которую ты пытаешься заставить меня поверить. Ты знаешь. Ты бы привел меня в полицию. Ты бы надругался над памятью моего отца. Неужели ты позволил бы им отправить меня в тюрьму?
– Что за чепуха! Теперь я понимаю, что ты и твой отец никогда не могли быть причастны к контрабанде. Она попыталась рассмеяться, но не смогла.
– Я не об этом спрашиваю. Он помрачнел:
– Я бы предусмотрел, чтобы памяти твоего отца – и тебе – было нанесено как можно меньше вреда. Как только возможно. Именно поэтому я и пошел к Самсону. Как друг, я знал, что могу положиться на его благоразумие. Если бы ты оказалась виноватой, Сэм и я могли бы выхлопотать для тебя более мягкую статью.
– Благодарю вас! Я восхищена такой предусмотрительностью!
– Ты требуешь от меня слишком многого, Шарлотта Я ведь рассказывал тебе, как жил в Египте. Все мое существование было пропитано ложью и притворством. Иначе и не могло быть, если я хотел выжить. Но последние три года доказали мне, что я могу жить нормальной жизнью. Это было нелегко. Бывали времена, когда я просто хотел забросить все это и сбежать обратно в Египет. Навстречу опасности, восторгу, может быть, даже хитрости и обману.
Она кивнула:
– Да, ты вряд ли смог бы полностью отказаться от хитрости.
Он нащупал кувшин рядом с кроватью, налил себе стакан воды. Его руки дрожали. Шарлотта еле остановила себя, чтобы не броситься ему на помощь.
Он сделал несколько глотков и поставил стакан обратно на столик.
– Прости меня за все. Я забыл, что твой муж был образцом совершенства.
– Я никогда этого не говорила.
– А ты и не должна была это говорить. И так ясно, что ты любила этого человека. Не важно, какие слова ты говорила мне. Я просто не верю, что все это время ты одевалась в черный бомбазин только из-за чувства вины.
– Я думала, что ты все-таки начнешь мне доверять.
– Конечно, я верю тебе. Я просто не думаю, что ты была до конца откровенной со мной.
Она не хотела пререкаться. Он был еще очень слаб, и такие встряски ему пока не по силам.
– Йен не был образцом совершенства, он был обыкновенным человеком. И если говорить всю правду, боюсь, он тоже иногда что-то скрывал от меня, как и ты.
Дилан посмотрел на нее в недоумении.
– Я не знала, что он получил место хранителя Коллекции Колвилла, пока он не стал укладывать вещи, – продолжала она. – Просто в одно прекрасное утро в Долину Амона приехали сэр Томас и леди Хэйверс и объявили, что ты уже едешь туда, чтобы принять раскопки на моем участке. Я единственная к тому моменту не знала, что через две недели мы уезжаем в Англию. Позже я узнала, что даже Ахмеду они сказали об этом раньше меня.
Воспоминания о тех днях до сих пор причиняли ей боль. Даже по прошествии стольких лет она все еще помнила свое потрясение, когда узнала, что Йен отказался от Долины Амона. Отказался от ее прошлого и ее будущего, не позволив ей высказать свое мнение при таком важном решении. Она вздохнула. Наверное, мужчины не могут не быть эгоистами. Вся жизнь убеждает, что мир крутится вокруг них, вокруг их работы, их нужд, их обязанностей. Никогда Йен не принимал во внимание ее чувства. Точно так же и Дилан, когда отправился в Скотланд-Ярд.
