Но Бинетт, которая славилась своим воспитанием, только недовольно фыркнула.
— Я слишком стара, чтобы принимать участие в подобном. Только вы, Ваше Величество, будете решать, использовать ключ или нет, — упрямо пробормотала она. Блестя глазами, она лукаво добавила: — Он хотя бы сообразил, что меня следует уговаривать, а не пытаться подкупить!
Казалось, ей не терпится уйти. Изабелла после ухода Бинетт закрыла дверь на засов. Она стояла на полу босиком, освещенная лунным светом, крепко сжимая в руке ключ, и ее сердце было готово выскочить из груди. «Минули годы с тех пор, как я видела его, как он смотрел на меня своими сияющими глазами и говорил, что мы должны стать партнерами во всем — и теперь наконец этот миг настал!»
Ее лицо пылало, и Изабелла поняла, что ей не нужно много времени для принятия решения. Ее брак, ее жизнь в Англии, ее молитвы и душевные страдания, ее борьба и промахи — все было позабыто. Оставалось только предвкушение счастья. Она обула отороченные мехом туфли и побежала вниз по винтовой лестнице. Сердце ее ликовало, но в ней не было девичьей наивности. Изабелла открыла маленькую дверку. В саду, окруженном стенами, сиял лунный свет, но тени были темными. Он стоял в самой густой тени под старым деревом. Когда-то она сиживала под ним, мечтая о сказочном принце. Он двинулся к ней с улыбкой. Изабелла тихо вскрикнула, подбежала и крепко прижалась к нему. Он долго держал ее в объятиях, и их тела жадно стремились друг к другу.
Все еще смеясь, она повела его к винтовой лестнице. Ночь стала очень счастливой, как и пожелала старая Бинетт…
— Прекрасные часы, украденные из безобразия времен, — шептала Изабелла, прислонившись к его плечу в синей с золотом постели, когда их первая ночь подходила к концу.
— Мы должны сделать так, чтобы ночи не кончались никогда, — сказал он, не обращая внимания на ее фантазии. — Моя радость, наши судьбы теперь едины! Мы даже меньше, чем обычные любовники, знаем, куда может завести нас наша судьба! Это зависит не только от нас, — мрачно сказал Роджер. — Но что бы там ни было, мы все равно будем вместе.
Изабелла была счастлива услышать это. Ей еще так много предстояло узнать о нем, и в том числе, что он не переносил закрытых окон и дверей. Он родился высоко в горах, среди альпийских лугов, и любил спать под открытым небом. Ему это доставляло радость. Он не терпел задернутого полога и открывал все окна, чтобы снаружи доносились звуки и запахи. «Она, Изабелла, избалованное дитя дворца, будет мерзнуть и страдать, — подумала она, — но ради него ей придется все терпеть. По счастью, он всегда сможет отогреть ее в своих объятиях…»
— Сейчас вы должны уйти, — промолвила она, вспоминая о реальности наступившего дня. Она еще раз отдалась ему и потом, довольная и разомлевшая, начала тихонько смеяться.
— Как будет забавно встретиться снова утром за столом переговоров, полностью одетой, среди чопорных государственных мужей и начать обсуждать судьбу Гиени! И Карл даже не заподозрит, что я провела ночь обнаженная, в твоих объятиях!
— Мне кажется, что он не тот, кто будет долго оставаться в неведении, — заметил Мортимер, недовольно поднимаясь с ложа. Он начал одеваться.
— Ты думаешь, он будет против?
— Обычно мужчины, бывшие страшными гуляками в молодости, не переносят, когда начинают развлекаться их жены и сестры!
Изабелла села, прислонившись спиной к подушкам. Она вступила в спор.
— Но в последний раз, когда я была у него, он сам посоветовал мне сделать это. «Если Эдуард заведет себе еще одного фаворита», — сказал он. А я, наивная простушка, возмущенно воскликнула: «Нет, он больше никогда не станет этого делать!»
— Стоит ли говорить об Эдуарде, если он так бессовестно использовал нас обоих?! — Мортимер досадливо встряхнул свой смятый плащ, потом повернулся к королеве и нежно заверил: — Изабелла, у тебя нет причин страдать от мук совести. В отличие от меня, которого в Уэльсе ждет верная жена! Но я могу сказать, что в наших отношениях всегда будет присутствовать политический аспект. Карл не захочет, чтобы разразился скандал. Ему это невыгодно, тем более, если в споре из-за Гиени вдруг все начнут сочувствовать Эдуарду. Для наших планов плохо, если он откажет нам в поддержке и приюте.
— Наших планов? Что ты имеешь в виду под «нашими планами?» — спросила Изабелла. Она была очень удивлена.
Он не отвечал. Казалось, что все его внимание приковано к неудобной пряжке пояса, к которому пристегивался меч.
— Что, я тоже стала частью плана? — Изабелла потребовала ответа.
Он подошел постели и посмотрел на нее, ухватившись руками за две половины полога.
— Если мы собираемся связать наши жизни, мы должны строить общие планы, — спокойно сказал он. — Что касается дела с Гиенью, мне кажется, что будет лучше, если сюда прибудет ваш старший сын!
Изабелла изумленно уставилась на него. Она все еще не отошла от сна и не остыла от любовных ласк. А он говорил с ней так по-деловому, как будто давал последние указания своему лейтенанту. Ей совсем не понравилась такая внезапная перемена его настроения. Но она поняла, что это еще одна неизвестная ей черта его характера. И ей придется с этим мириться.
Она решила, что он говорит о сыне, потому что жалеет ее.
— О, Роджер, мне было так тяжело оставлять там детей. Я сожалела только о них. Оставлять их там, когда я тут… Я хочу сказать… Было бы так чудесно, если бы здесь с нами был Нед, но я не думаю, что его отец согласится.
— Значит, необходимо упомянуть об этом сегодня на встрече. Скажите, что король Эдуард должен согласиться прислать вместо себя сына, чтобы тот принес вассальную клятву верности, — посоветовал Мортимер.
Ей всегда хотелось, чтобы вместо нее принимал решения сильный и твердый духом мужчина. Она стремительно вскочила из постели и радостно прильнула к нему.
— Ты все правильно сказал о партнерстве. Вдвоем мы можем сделать очень многое. — Изабелла радостно засмеялась. — Почему я не подумала об этом, когда покидала Англию? Англичане были бы так счастливы и прекратили бы все ссоры.
— Ну да, чтобы у нас на руках остались все козыри, моя радость! — заметил он с громким хохотом. Он наклонился и обнял ее, потом увидел ключ от сада, лежавший на столике, положил его в кожаный кошель, прикрепленный к поясу, и, особо не таясь, пошел вниз по лестнице.
Изабеллу усадили на почетное место за столом переговоров. Собравшиеся благородные рыцари Франции внимали ей, когда она описывала дела в Англии. У Изабеллы сияли глаза, она совсем не чувствовала усталости после бессонной ночи. Затем она привлекла их внимание к вопросу о своем сыне. Все собравшиеся сочли, что она мудрая, как Минерва.
