Андрей взглянул на лежавший перед ним пустой лист бумаги. Руби постоянно жаловалась на краткость его писем и отсутствие каких-либо добрых советов и пожеланий. Их дочь, утверждала она, подумает, что отцу наплевать на нее. Андрей усмехнулся, представив, как Руби читает ребенку его одностраничные письма.
Через час он поставил последнюю точку. Письмо, как всегда, не содержало ничего существенного: скучает, с нетерпением ждет, когда увидит Марту и подержит ее на руках. Андрей рассказывал о жаре и о подарках, которые привезет из Кореи для Руби и Марты. О том, что с нетерпением считает дни до отпуска, чтобы провести вместе каждую секунду, каждый час. Подписавшись как обычно «Люблю, Андрей», он сунул письмо в почтовый ящик и тут же начисто забыл о нем.
Его мысли неотвязно крутились вокруг проведенного им холостяцкого месяца: кореянка Сунг Ли ушла от него после того, как он заявил, что не виноват в ее беременности, и съездил ей по лицу, потребовав убираться вместе со своим братом-сводником. С тех пор Андрей не видел больше ни Сунг Ли, ни Кима.
Насвистывая, Андрей направился к гаражу, чтобы покататься на джипе. Ему нравилось разъезжать на генеральской машине под флагом со звездой: встречные офицеры при виде джипа всегда отдавали честь. В следующем году на флаге должна появиться вторая звезда, равно как и кленовые листья на воротнике генерала. Чтобы самому Андрею дослужиться до таких же листьев, следовало постараться остаться незаменимым для своего босса и как-то сглаживать печаль, поселившуюся в глазах генерала после злополучного нападения на Пёрл-Харбор, когда японцы не оставили камня на камне от американской военно-морской базы. Впрочем, Андрей не исключил и другого развития событий. Если бы он возвратился к своей маленькой семье, то непременно стал бы примерным отцом и мужем.
* * *
За неделю до дня рождения Марты Руби получила от мужа письмо, в котором сообщалось, что отпуск откладывается еще на три или четыре месяца, а самого Андрея приписывают к Корейскому военному ведомству в качестве советника при штабе войск Корейской морской пехоты. Он добровольно согласился на этот шаг, чтобы оправдать ожидания генерала. Сейчас дело лишь за оформлением документов. «Тебе понравится наша новая квартира», — заявил Андрей в конце письма, очевидно, дабы показать правильность своего решения.
Руби прочла письмо одиннадцатимесячной дочери, которая в это время играла с яркими цветными кубиками. Когда сооружения падали на пол, Марта подползала к матери, требуя собрать их. Руби снисходительно улыбалась и аккуратно подбирала кубики по цвету и форме. Девочка радостно хлопала в ладоши, затем снова опрокидывала пирамидки.
Устав от кубиков и заводных игрушек, Марта уснула, и Руби положила ее в кроватку с полной бутылочкой молока, которую дочь крепко держала в пухленьких кулачках. Подоткнув стеганое одеяло, Руби счастливо улыбнулась, глядя на Марту полными любви глазами, потом села перечитывать письмо мужа. Неожиданно в дверь постучали.
— Войдите, — сказала Руби, думая, что это одна из ее подруг.
— Капрал Вагонер, — сняв фуражку, отрекомендовался молодой человек. — Вы миссис Блу?
Руби кивнула.
— У меня для вас письмо из штаб-квартиры, мадам.
— Благодарю, капрал.
Руби дрожащими руками развернула послание. Оно оказалось от Андрея. Муж сообщил, что приезд откладывается не на три-четыре, а на шесть месяцев. Мало того, ей следовало одной отправиться к новому месту их службы, точно через неделю, в день рождения Марты.
— Это нечестно! — взорвалась Руби. — Сначала ребенок, теперь это! Как я все успею сделать?!
Андрей писал, что попал в безвыходное положение и просил не медлить с отъездом. Господи, куда же ехать? Руби снова перечитала письмо и ужаснулась: Гавайи!
— А что будет с моим автомобилем? Где я возьму денег на дорогу?
Арлин Франкель даже словом не обмолвилась, что приезд ее мужа откладывается. Очевидно, она уже находится на Гавайях, встречает супруга. Интересно, вернется ли генерал после отпуска обратно в Корею или останется там до прояснения обстановки?
Пять дней. Кроме всего прочего, Руби собиралась отметить день рождения Марты и уже пригласила супругов Квиери.
— Будь ты проклят, Андрей! — горячилась она. — Не могу поверить, что все это произошло в самую последнюю минуту. Иначе миссис Франкель непременно сообщила бы мне об этом.
Руби охватила паника. Она волновалась даже больше, чем в день появления на свет Марты, когда бушевала свирепая буря. Где они поселятся на Гавайях? Возможно, квартиру придется снимать за пределами военной базы, а это повлечет за собой дополнительные расходы. Да и сами Гавайи, по всей вероятности, могли быть не конечным пунктом их назначения. Если дело связано с путаницей в приказах — а такое случалось нередко, — они вполне могут оказаться на улице. Ей уже приходилось слышать подобные жуткие истории о мытарствах семей военных.
Руби подняла телефонную трубку и попросила соединить ее со штаб-квартирой, затем профессионально поставленным голосом — она не разговаривала в таком тоне со времени работы у адмирала Квиери, — изложила свои обстоятельства, выразив неудовольствие тем, что получает только семь дней на переезд, а у нее на руках годовалый ребенок.
— Что мне делать также с моим автомобилем, сэр? Как я одна с этим справлюсь?
Руби с недовольным видом выслушала ответ. Ее так и подмывало сказать этому капитану, что она думает по поводу его объяснений, однако последние слова заставили ее прикусить язык.
— Миссис Блу, вы жена военного и должны быть готовы к неожиданностям. Делайте так, как вам приказано.
Руби захотелось немедленно упаковать вещи и отправиться обратно в Вашингтон. Она уже по горло сыта этим Корпусом морских пехотинцев и этими фанатиками-офицерами с их правилами и уставами.
— И все-таки меня не устраивает такой вариант решения вопроса, — твердо сказала Руби. — Очевидно, произошла ошибка. Кроме того, приезд моего мужа откладывается и вам нужно во всем разобраться. Я могу освободить квартиру через семь дней, но в таком случае я отправлюсь в Вашингтон на своей машине. Вам придется самому все объяснять моему мужу и генералу Франкелю. Благодарю за время, которое вы мне уделили.
Руби резко опустила трубку, задев при этом пепельницу Андрея, которая упала на пол и разбилась вдребезги.
* * *
Капитан коротко объяснил суть дела. Полковник Оливер Петерс сначала нахмурился, затем расхохотался.
— Да, это именно та женщина, которая сама приняла у себя роды и родила здорового ребенка. Она любимица Франкеля. У нее есть собственный автомобиль. Держишь пари, что эта дама собирается отправиться в Вашингтон? Это нежелательно. Черт побери, опять неразбериха с приказами. Вероятно, она в чем-то права. Эти проклятые морские пехотинцы никогда не делают так, как положено. Да, женщина с характером. И что ты намерен предпринять, капитан? Не забывай, ее муж — помощник генерала Франкеля.
