— В таком случае, Руби Блу, я принимаю ваше обещание, ибо оно обязывает больше, чем какой-нибудь документ. Если вы готовы, следуйте за мной. Это примерно в одном квартале отсюда, у городской школы. Ваш автомобиль пригонят чуть позже.
Здание оказалось длинным, почти затемненным пышными пламериями и гигантскими баньяновыми деревьями. Окна, напоминавшие по форме бриллианты, и тяжелая дубовая дверь делали его похожим на сказочный замок. Бросались в глаза заботливо ухоженные цветы, аккуратно подстриженные изумрудные газоны. Издалека доносился лай собак.
— Это Джошуа, — улыбнулся священник вышедшему им навстречу старику. — Садовник. Он очень стар, но невероятно любит детей.
Внутри здание оказалось значительно больше, чем казалось снаружи, и состояло из кухни, гостиной, трех спальных комнат с раскладушками и комодами и одной-единственной ванной комнаты.
Гостиную украшали разноцветные эстампы в рамках. На плетеной мебели лежали выцветшие от времени подушки. В углу стоял огромный радиоприемник. На маленьких столиках — лампы, сделанные из ракушек и стеклянных банок. На полу, наподобие шахматной доски, лежали соломенные коврики. Оборудованная в современном стиле, вымытая до блеска кухня производила приятное впечатление. Имелась даже ванная и специальное помещение с машиной для стирки белья. Во всю длину заднего двора были туго натянуты веревки. Руби здание показалось настоящим дворцом.
— Пойдемте, миссис Блу, я представлю вас жильцам, которые будут за вами закреплены. Днем они обычно сидят на свежем воздухе со стаканом ананасового сока, который сами себе и готовят.
Джошуа, старый подхалим, кожа которого по цвету напоминала приготовленные из сахара и масла конфеты, всю дорогу увивался вокруг Руби. Его темно-коричневые глаза буквально пожирали ее соблазнительные ноги.
В саду Руби вздохнула полной грудью, наслаждаясь благоуханием экзотических цветов. Признаться, она никогда еще не видела более красивого места и сомневалась, существует ли такое вообще на Земле. Сад был обнесен декоративными ажурными решетками, обвитыми виноградной лозой. Женщины сидели в ярких длинных платьях, на ногах — сандалии, на мужчинах были надеты хлопчатобумажные штаны и цветные рубахи. Глядя на этих пожилых людей, Руби не могла себе представить, что они выполняют такую тяжелую работу, поддерживая здание и территорию вокруг него в образцовом порядке.
Все заулыбались, приветствуя отца Джоахима и Руби. Одна леди лет восьмидесяти подала стакан ананасового сока, другая потянулась подержать Марту. Третья предложила сесть к ним за стол.
— Это и будет ваша новая семья, моя дорогая, — вполголоса сказал отец Джоахим.
— Но как эти люди могут справляться с такой работой? — недоумевала Руби. — Мне кажется, в таком возрасте им противопоказаны подобные нагрузки.
— Никоим образом не могу не согласиться с вами. Однако эти люди отказываются просить милостыню или получать какую-либо благотворительную помощь. Они очень гордые и когда чувствуют, что работа здесь им уже не под силу, просто уходят отсюда.
— Но куда? — потрясенно спросила Руби.
Отец Джоахим пожал плечами.
— Не знаю, и другие не говорят об этом. Большая же часть этих людей умирают прямо здесь, спокойно, во время сна.
В это время проснулась Марта и начала вырываться из рук матери. Старики придвинулись поближе, но так, чтобы не напугать ребенка. Одна из женщин, Мати, ласково потрепала девочку за подбородок. Джошуа принялся целовать одну из ее пухленьких ножек. Марта хохотала во все горло и даже попыталась прикоснуться к языку садовника.
— Судя по всему, Джошуа нашел себе друга, — заметил святой отец. — Я встретил его несколько лет назад, голодного и израненного. Джошуа — наш своеобразный талисман, наш защитник. Не бойтесь, он не причинит ребенку никакого вреда. Теперь я оставлю вас. У меня еще есть дела. Если я вам понадоблюсь, пришлите за мной Джошуа, — сказал священник.
— Но как я смогу…
— В этом нет необходимости. Я просто рад, что вы нашли нас. Если захотите поговорить, зайдите после ужина в монастырь. Я всегда к вашим услугам.
Руби заняла свое место за столом, пристально всматриваясь в своих подопечных. Вот Нелли и Мати, близнецы, они и выглядят на один возраст. Правда, у Нелли узловатые, согнутые артритом пальцы. Рози, вероятно, на несколько лет младше сестер. Она все время улыбается, блестя двумя золотыми зубами.
— Привет, малышка, — обратился к Марте Симон.
Жизнь изрядно пригнула старика к земле, а его кожа имела цвет коричневого ореха.
Кало, утверждавший, будто он самый молодой среди всех, потому что ему всего лишь семьдесят лет, восхищенно захлопал в ладоши и указал на аккуратно подстриженные клумбы, желая подчеркнуть, что именно он ухаживает за ними. Кало явно отставал в умственном развитии, но все относились к нему очень доброжелательно. Он порывисто вскочил со стула и уже через несколько минут вернулся с целым букетом пламерий, дав понять, что они предназначены Руби, затем передал цветы Нелли. Старушка сразу начала делать гирлянду, которая на Гавайских островах обычно носится на шее и груди и преподносится гостям.
Беловолосый беззубый Петер учтиво поклонился Руби.
— Разрешите мне подержать ребенка?
— Его семья погибла, когда японцы разбомбили Пёрл-Харбор, — спокойно пояснила Мати. — Он, как все мы, очень любит детей. Ни у кого из нас нет семьи. Вы позволите любить нам вашу дочь как внучку?
— Можно мне также стать вашей внучкой? — сдавленным голосом спросила Руби.
Все недоуменно переглянулись.
— Мы обе могли бы считать вас бабушками и дедушками. Когда-нибудь я уеду отсюда, но непременно вернусь и привезу Марту. Я обещаю.
— Вы действительно вернетесь?
Руби улыбнулась сквозь слезы и согласно кивнула. Корпус морских пехотинцев выселил их с ребенком из квартиры, бросил на произвол судьбы. Здесь же ее приняли как родную. Руби и мечтать не могла о лучшем пристанище. Недаром покойная бабушка говорила: «Все, что происходит, делается к лучшему».
Все дни пребывания в благотворительном заведении Руби трудилась не покладая рук, от восхода до заката занимаясь чисткой, уборкой, стиркой, гладила и готовила пищу. За Мартой присматривали бабушки и дедушки. Часто Руби засыпала прямо во время ужина, и тогда Кало осторожно подталкивал ее локтем, указывая на вилку. Остальные снисходительно улыбались.
Поначалу старики протестовали, когда она брала на себя их хлопоты. Однако Руби объяснила, что в противном случае ей придется уехать отсюда, и они с удовольствием уступили свои обязанности взамен присмотра за ребенком, но все равно находили возможности облегчить ее труд. Нелли и Рози, например, много раз выручали Руби, выполняя несложную работу, пока она спала на раскладушке без всяких сновидений.
