Валентайна звучало обвинение и едва сдерживаемая ярость.
- Если бы ты поступал иначе, то эффекта от моего вмешательства бы не было. Зачем ты идешь на риск, Валентайн? Ты ведь понимаешь, что в любом случае не останешься в живых?
Мэйрилин не собиралась торговаться. В любом случае это было бесполезно. Она не сомневалась, что третий принц ни на каких условиях не согласиться ей отдать сына.
- Я уже давно не чувствую себя живым. Я как живой мертвец. Мне не страшно умирать! – Валентайн взглянул вглубь озера, где сгинула за несколько коротких минут Накато. Он был уверен, что для того, чтобы ее любимый прошел это испытание, Мэйрилин в очередной раз использовала какой-то трюк.
Эта женщина…умная, сильная и невероятно прекрасная…никогда не была его, никогда не принадлежала и не будет. Даже если он избавиться от генерала Астигара, от их ребенка, и пообещает ей весь мир, она никогда не будет его…
- Смерть теперь ничто для меня! – сумасшедше улыбнулся Валентайн. – Но не для него, верно?
Он поднял Линара одной рукой над водой. Высота над поверхностью была не менее двадцати метров. Даже если бы это было обычное озеро, такая ситуация была явно опасной для новорожденного малыша, что уж говорить про воды, которые могут погубить взрослого человека за минуты.
Мэй зажала руками рот, чтобы не закричать. Линар продолжал спать. Она не хотела будить его. Если сын проснется и закапризничает, неизвестно, какой будет реакция Валентайна.
Сначала Накато, теперь третий принц, для них так очевиден был тот факт, что Линар является их с Арроном непреодолимой слабостью.
- Его жизнь только началась, но как жаль, что он будет похоронен вместе со мной…Озеро Забвения…Стоит представить, как меня переполняет счастье! Мэй, ты ведь будешь чувствовать вину всю свою жизнь из-за того, что не смогла защитить его. И ты будешь помнить меня. О да, ты не посмеешь забыть мое лицо!
Фразы Валентайна были довольно хаотичными и на первый взгляд не имели особого смысла. Что можно взять с умалишенного?
Но не для генерала.
Аррон понял, что имел в виду его противник.
«Даже если я умру, я хочу, чтобы ты помнила меня всю жизнь». Даже если это было во имя ненависти за убийство сына.
Ему было все равно как, но он хотел остаться в памяти Мэйрилин навечно. Сделать так, чтобы она не смогла его забыть. Тогда и сбудется его желание, в какой-то мере она будет принадлежать ему – станет пленницей собственной к нему неприязни.
- Мой сын не умрет. Тем, кто умрет – будешь ты! – в руках Мэй появились серебряные нити. Ее не волновал смысл печали в словах принца, она направила свое оружие в его сторону.
Когда жена атакует, как муж может просто стоять без дела?
Аррон ринулся вперед, вспыхнула белая вспышка и он уже стоял рядом с Валентайном.
Тем не менее, его высочество тоже был не из тех, с кем легко было иметь дело. Не зря он всегда одерживал верх над Маркусом в детстве. Он не любил сражаться честно.
Валентайн удержал Линара в руках и отступил назад, словно порыв ветра.
- Верни мне сына! – то ли прокричала, то ли прорычала Мэй и направила подвластное ей серебро нитей, пытаясь дотянуться до принца.
Каждая ее атака была призвана, чтобы лишить Валентайна жизни, заставляя его перейти к сложной защите. Вдобавок к тому, что он должен был избегать Аррона, третий принц понимал, что не продержится долго.
Через пару минут его лоб покрылся густым слоем пота.
- Я не ожидал, что уровень развития этой девушки будет столь высоким…- задумчиво произнес Турон, потирая подбородок.
Он не закончил мысль, но все остальные члены совета поняли, что он имел в виду. Мэйрилин была столь молода, но смогла достичь девятого уровня владения силой.
- Генерал тоже выдающийся человек, - заметил кто-то другой.
Его слова заставили всех перевести взгляд с Мэй, на ее мужа.
Поскольку Линар все еще оставался в руках Валентайна, тот использовал его каждый раз, отражая атаку Арра. Стоило генералу начать наступать, как он тут же ставил впереди ребенка, и у мужчины не оставалось выхода кроме как прерваться на полпути.
Но что поразило наблюдающих, так это не количество атак, предпринятых генералом, а то, что уровень его контроля был настолько мощным, что он мог успеть остановиться, не причиняя вред малышу. Если сравнивать, то это мастерство было сродни способности остановить уже выпущенную из лука тетиву.
Даже старейшины – сильнейшие мастера острова – не смогли ли так естественно подчинять себе силу. Насколько же был талантлив этот мужчина?
Мэйрилин надоело играть в коши-мышки, она полностью избавилась от своей маски приземленности и слабости, давая волю бурлящей в теле и требующей выхода энергии. Девушка сделала несколько шагов вперед, в прыжке взлетев на скалу и очутившись подле мужа.
Вдвоем они наступали на Валентайна.
Увидев так близко лицо Мэй, сердце третьего принца ожесточилось. Он ехидно усмехнулся и сделал шаг назад, исчезая в водах озера. Вытянув руки вверх, Валентайн не дал Линару погрузится в воду.
- Давай, Аррон, осмелишься зайти в эту воду дважды? Или мне бросить твоего сына на корм рыбам? А они тут вообще водятся?
Валентайн почувствовал, как с ног до головы расползается леденящий душу холод. Такого он не испытывал ни разу в своей жизни.
- Чего ты хочешь? – закричал встревоженно генерал.
- Чего я хочу? А ты дашь мне все, что я попрошу? – Валентайн рассмеялся сквозь выступившие на глаза слезы. Сердце его стучало медленнее с каждой секундой, проведенной в воду. Он понимал, что дороги назад у него нет.
- Я хочу, чтобы ты встал на колени, сможешь?
Слова Валентайна привели Эйвис на берегу в ярость.
- Ты действительно смеешь просить, чтобы мой зять встал перед тобой на колени?
- Аррон Астигар, ты хочешь смотреть, как умирает твой сын, или твое достоинство важнее? Я хочу, чтобы ты встал на колени передо мной, встань на колени!
Не договорив последнее предложение, Валентайн опустил руки и позволил ножкам Линара, давно уже освободившимся от неизвестно куда пропавших пеленок, коснуться глади воды озера Забвения.
Линар отчаянно заплакал. Никто не понял, когда именно он проснулся, но сейчас малыш был напуган и выглядел так, словно испытывал невыносимую боль.
- Нет, - выдохнула отчаянно Мэй.
Аррон, стоявший рядом, услышал свою жену.
Атмосфера была напряженной. Оставшиеся на берегу люди с напряжением следили
